Книга Симулякр, страница 26 – Гидеон Торн

— Хватит глазеть, — буркнула я, прожёвывая кусок. — Можешь тоже сесть.

Он послушно опустился на противоположный конец дивана. Я ела, а он наблюдал.

И тут мне в голову пришла мысль. Я нанизала на вилку самый сочный кусок мяса и протянула её к нему.

— Попробуй.

Его оптические сенсоры сузились. — Зачем? Мне не требуется пища для питания.

— Потому что я так хочу, — ответила я почти рефлекторно. Похоже, эта фраза прочно поселится в нашем общении.

Он медленно, с видимой нерешительностью, подался вперёд. Потом ещё чуть-чуть. В тот миг, когда он уже был готов принять пищу, я резко отдернула вилку и отправила мясо себе в рот. Так тебе — месть за печенье.

Выражение его лица в этот момент было настоящим шедевром. Никакой симуляции — чистейшая алгоритмическая растерянность. Его процессор явно не справлялся с обработкой такого простого и подлого обмана.

— Зачем вы это сделали, если не собирались меня кормить? — спросил он, и в голосе послышались нотки, отдалённо напоминавшие обиду.

— Ты был слишком нерасторопным, — с наслаждением прожевала я кусок. — Надо было действовать быстрее.

Он наклонился ко мне, упёршись руками в диван по бокам от моих ног. Его взгляд скользнул от тарелки к моим губам, анализируя и вычисляя.

— Что, всё ещё хочешь? — я снова наколола кусочек на вилку.

— Вы снова делаете нечто странное, — констатировал он. — Это не входит в протокол наблюдения.

— А что в него входит? — вызывающе приподняла я бровь.

В ответ он молниеносно перехватил мою руку с вилкой. Медленно, не отрывая от меня глаз, он поднёс кусок к своим губам, взял его и так же неспеша прожевал. На его лице мелькнула едва уловимая тень чего-то похожего на удовлетворение. Затем он снова приоткрыл рот, глядя уже на мой рис.

Вот же жадный аппарат. Откуда в нём столько любопытства к человеческой еде?

— Я полагал, что между нами сугубо профессиональные отношения, — произнёс он, проглатывая. — Но ваши действия противоречат этой установке. Сексуальный контакт, судя по вашей реакции в ванной, вам неинтересен. Чего же вы тогда хотите? Какой реакции?

Отложив тарелку на кофейный столик, я решила ответить ему на языке, который он, казалось, начал понимать, — языке действия. Резко толкнув его в грудь, я заставила его откинуться на спинку дивана, и в следующее мгновение уже сидела сверху, оседлав его бёдра.

Он был поразительно невинен в своей неопытности. Лишённый всех этих заложенных в Аресов протоколов страстного любовника, он просто лежал и смотрел на меня широко открытыми глазами. Теоретически он, наверное, знал, что делать, если я прикажу ему заняться со мной сексом. Но практическое исполнение явно хромало бы. Ей богу, если бы существовало слово для обозначения андроида-девственника, оно бы точно было «Аид».

Я наклонилась, коснулась языком его мочки, медленно повела вверх, к завитку уха. Правая рука залезла под тёмную водолазку, ладонью ощущая гладкую, тёплую кожу и упругий рельеф мышц.

Он замер. — Что я должен делать? — его голос прозвучал тихо, без привычной уверенности.

— Ничего, — прошептала я ему в ухо, сама не понимая, что творю. Рука двигалась по его животу, и я чувствовала, как внутри меня всё сжимается в холодный, твёрдый комок.

И что же мне с ним делать? Что писать в этих чёртовых отчётах Петру Семёновичу? «Объект подвергался психологическому давлению и попыткам сексуального домогательства со стороны тестировщика»? Мне нужно его бить? Унижать? Запугивать? Применять насилие?