Книга Симулякр, страница 18 – Гидеон Торн

Медленно я стала снимать одежду. Пиджак, блузка, юбка — всё было аккуратно сложено на табурет. Когда я осталась в одном белье, то поймала себя на том, что стою, скрестив руки на груди, будто замёрзла. Хотя в воздухе висела влажная, обжигающая жара. Я резко сняла лифчик, и взгляд скользнул по телу. Снаружи на нём не было шрамов. Но внутри всё было изодрано в клочья, и эта мысль вызвала знакомое, спазмирующее чувство тошноты. Я прислонилась лбом к холодному кафелю. На секунду стало легче. Физический холод на время приглушил внутренний пожар.

Пар становился всё гуще, дышать стало тяжело. Я стянула колготки и трусы и, наконец, погрузилась в воду. Она была почти обжигающей, кожа сразу покраснела. Я застонала — низкий, хриплый звук, не предназначенный ни для чьих ушей, кроме моих. Горячая вода обволакивала кожу, пыталась проникнуть глубже, в мышцы, вытягивая из них усталость этого дня.

Голова откинулась на холодный кафельный край. Контраст температур пронзил сознание, заставив вздрогнуть. Веки налились свинцом. Под ними заплясали мерцающие узоры, сливаясь с нарастающим гулом в ушах.

Веки сомкнулись. Мышцы окончательно расслабились, предав тело власти тяжести. Сознание отключилось, утонув в чёрной, бездонной тишине. Пульсация в висках затихла. Наконец-то.

Резкий холод пробежал по моей коже — не от воды, а от пристального взгляда. Я ещё не открыла глаза, но уже почувствовала его кожей. Он прожигал. Я дёрнулась вверх с колотящимся сердцем. Вода хлынула через край, заливая кафель.

Передо мной, склонившись у самой кромки ванны, застыл Аид. Его правая рука была слегка вытянута, длинные пальцы замерли в сантиметре от моего мокрого плеча. Его сенсоры были прикованы к моему лицу.

Я отпрянула глубже, спина больно ударилась о холодный край.

— Что… что ты делаешь? — мой голос прозвучал хрипло. — Зачем ты зашёл?

— Вы не выходили сорок семь минут и не откликнулись на три моих стука в дверь, — невозмутимо произнёс он. — Я зафиксировал ваше состояние как «сон» или «потеря сознания», что могло закончиться переохлаждением и летальным исходом. Ваше пробуждение требовало моего вмешательства. Однако анализ предыдущего инцидента с Дмитрием Петровичем показал вашу выраженную негативную реакцию на неодобренный тактильный контакт. Я искал нефизический метод. Звуковой импульс высокой интенсивности мог вызвать дезориентацию или агрессию. Я вычислял альтернативы в момент, когда вы проснулись.

Это было поразительно. Даже этот кремниевый кусок железа уловил мои границы — в отличие от живых, мясистых людей, которые вечно норовили протянуть ко мне свои цепкие руки. Гнев, готовый было вырваться наружу, слегка остыл, сменившись исследующим, почти профессиональным интересом. Я не спешила выйти и прикрыться. Вода, доходившая мне до груди, давно остыла. Пар рассеялся, но его влажное дыхание висело в воздухе, оседая на стенах крупными каплями. Сквозь эту дымку его неподвижная фигура в пошлой рубашке казалась даже вполне соблазнительной.

— Наклонись, — властно приказала я. — Ниже.

Он повиновался без малейшего колебания. Одна его рука легла на край ванны с одной стороны от моих бёдер, вторая — с другой. Колени упёрлись во влажный кафель. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала исходящий от его кожи лёгкий, стерильный холодок, противостоящий влажной жаре.