Книга Девиант, страница 62 – Гидеон Торн

Цербер покачал головой, его глаза уже сканировали толпу внизу, выхватывая потенциальные угрозы с методичностью радара.

— Нет. Я присмотрю за тобой отсюда. Здесь хороший обзор.

Я поднялась, поправляя платье, которое едва прикрывало бёдра. Ткань скользнула по коже, оставляя ощущение прохлады. Цербер напрягся — я видела, как его взгляд проследил за моим движением, задержался на открытой спине, на тонких бретельках, которые, казалось, держались на одном честном слове. Я знала, что он ненавидит, когда я оказываюсь в толпе, где не может полностью контролировать периметр. Но именно этого я и хотела. Хотела почувствовать себя свободной. И возможно, затащить его на танцпол.

Спускаясь по стеклянной лестнице из VIP-зоны, я чувствовала на себе взгляды. Лазерный свет скользил по коже, превращая меня в часть этого цифрового хаоса. Каждый шаг отдавался вибрацией в перилах, и музыка становилась громче с каждым пройденным метром. Когда я ступила на основной танцпол, толпа словно расступилась, подчиняясь невидимой силе моего самоуверенного вида. Или просто потому, что они увидели спускающуюся к ним VIP-персону и решили не рисковать.

Здесь, внизу, звук был оглушительным — он вибрировал в костях, проникал в каждую клетку, заглушая мысли, сомнения, страхи. Я вскинула руки, закрыла глаза и позволила ритму полностью поглотить себя. Бас пульсировал в груди, в висках, в кончиках пальцев. Я не видела Цербера, но знала: он стоит там, наверху, у края балкона, тёмным изваянием на фоне сияющих искр шампанского, и ни на секунду не выпускает меня из виду.

Первый трек взорвал зал каскадом тяжёлых битов. Я растворилась в музыке, чувствуя, как лазеры режут пространство над головой. Тело двигалось само собой, подчиняясь древнему инстинктивному ритму, который был понятен людям задолго до появления первых клубов и диджеев.

Второй трек сменился более тягучим, гипнотическим ритмом — я двигалась, запрокинув голову, наслаждаясь свободой и тем, как короткий подол платья взлетает при каждом повороте. Толпа вокруг жила своей жизнью, но я чувствовала себя в центре маленькой вселенной, где существуют только музыка, свет и я.

На третьей песне я ощутила чужое присутствие.

Парень в дорогой, нарочито расстёгнутой рубашке вторгся в моё пространство. Высокий, с холёным лицом и уверенной улыбкой человека, привыкшего получать желаемое. Он неплохо двигался и не был уродлив, так что я не стала его отшивать. Мы танцевали в паре футов друг от друга, ловя общий ритм. Он смотрел на меня с интересом, я отвечала лёгкой, ничего не значащей улыбкой. Это была игра, флирт без обязательств, ровно до того момента, пока он не решил, что мой статус «одинокой девушки на танцполе» — приглашение к действию.

Ритм замедлился, становясь почти интимным. Парень придвинулся вплотную. Его рука, влажная от жары клуба, нагло легла мне на талию, а затем скользнула ниже, бесцеремонно сминая ткань платья на бедре. Я застыла, и в ту же секунду он попытался притянуть меня к себе — слишком грубо, слишком по-хозяйски.

Я не успела даже рта открыть.

Внезапно парень просто... исчез.

Вспышка стробоскопа — и его рука слетает с моего бедра. Ещё одна — и я вижу, как Цербер, возникший из ниоткуда, стальной хваткой сжимает запястье моего «кавалера». Его лицо в свете неоновых ламп казалось маской античного демона: белая кожа, красные глаза, идеальные черты, лишённые всякого выражения.