Книга Девиант, страница 61 – Гидеон Торн

Официант понимающе кивнул и исчез в неоновом мареве.

— Я думал, ты хочешь просто неприметно потанцевать, а не устраивать очередное шоу, — Цербер наклонился к моему уху, его голос прозвучал глухо на фоне басов.

Я повернула голову так, что наши лица оказались в опасной близости. В его красных глазах отражались лазерные вспышки.

— Цербер, дорогой, у меня есть деньги и желание их тратить. Так почему бы нам не развлечься? Кто знает, когда мы ещё сюда попадём? Тебя же невозможно вытащить в подобные места!

— Если бы ты вела себя скромнее, возможно, я бы и ходил, — парировал он.

Я лишь улыбнулась, откинувшись на спинку дивана и положив ногу на ногу. Платье поползло вверх, открывая ещё больше кожи, но мне было всё равно.

— Скромность украшает, только когда ты беден, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Согласись, смешно выглядит тот, кто влезает в кредиты ради вещей, якобы подчёркивающих несуществующий статус. В то же время я с уважением отношусь к богатым людям, которые, даже имея состояние, не забывают о финансовой грамотности и ведут умеренный образ жизни. Я не заработала свои деньги, Цербер, и никогда не знала нужды. Я — типичный представитель тех, кто получил акции в наследство и понятия не имеет об истинной цене денег, потому что ни дня в жизни не работал. И знаешь что?

Он смотрел на меня с непроницаемым лицом, но я знала: он слушает. Он всегда слушает, даже когда притворяется, что ему всё равно.

— Меня всё устраивает, — закончила я. — Устраивает быть той самой «золотой молодёжью», которую все ненавидят и которой тайно завидуют. Знаешь, в чём главный кайф денег? Не в том, чтобы их считать, а в том, чтобы тратить. Красиво, шумно, с фейерверками.

Возможно, он хотел что-то возразить, но свет над нашим столом внезапно изменился, и музыка на мгновение сменила ритм.

По проходу двинулась процессия.

Четверо официантов несли бутылки, и это было зрелище. Dom Pérignon Luminous — специальная версия шампанского, которая светится в темноте. Бутылки сияли неоново-зелёным светом, а из горлышек вырывались снопы ярких искр, словно миниатюрные фейерверки. Это было вызывающе, дорого и чертовски эффектно.

Весь нижний танцпол синхронно задрал головы. Я видела, как лица людей в толпе обращаются к нашему балкону, как шевелятся их губы — они спрашивали друг у друга, кто это. Лазеры на мгновение сошлись прямо над нами, подсвечивая бутылки так, что они засияли ещё ярче.

Цербер лишь усмехнулся, глядя на это безумие, и скрестил руки на груди, превращаясь в мою личную тень на фоне шампанских вспышек.

Официант в белых перчатках с филигранной точностью откупорил сияющую бутылку. Пробка вылетела с мягким, аристократичным хлопком, и ледяной напиток с сухим шипением наполнил тонкий хрусталь. Пузырьки поднимались вверх, лопаясь на поверхности тысячами микроскопических взрывов.

Я взяла бокал, чувствуя, как пальцы покалывает от холода, и сделала медленный глоток, не сводя глаз с Цербера. Шампанское было идеальным — дерзким и дорогим, как и сама эта ночь. Игристая кислинка ударила в нёбо, растворяясь в сладковатом послевкусии, обещанном на этикетке.

Я поставила пустой бокал на стол с коротким стуком, который потонул в басах.

— Не хочу весь вечер снова с тобой спорить. Я пришла сюда танцевать. Присоединишься?