Книга Девиант, страница 36 – Гидеон Торн

Чен тем временем поставил на стойку небольшой деревянный ящичек, открыл его — внутри аккуратные отделения с разными сортами чая в прозрачных пакетиках. Его движения были без лишней суеты.

— Ну что, — сказал он, поднимая на нас взгляд. — Как там говорят в этой вашей России… Чай, кофе, потанцуем?

Я усмехнулась, облокотившись на стойку.

— Ага. И добавляют: пиво, водка, полежим.

Чен рассмеялся. Звук был неожиданно тёплым для такого сдержанного лица.

— Ох, это напоминает мои студенческие будни. Как раз тогда я и пристрастился к вашей водке. В МГТУ имени Баумана, если что. Три года по обмену. Ещё несколько лет поработал в Москве.

— Мало того что технарь, так ещё и наш, почти, — заметила я. — Не тянет обратно?

— Тянет иногда, есть в вас, русских, свой особенный шарм, широкая душа и всё такое, — произнёс он, насыпая в чайник тёмные скрученные листья. — Да и вы, россияне, в робототехнике — как медведи в тайге. Непредсказуемые, грубоватые, но свои законы знаете. И очень, очень упрямые. — Он на секунду оторвался от чая, посмотрел на Цербера. — Что подтверждается. Всегда добиваетесь своего.

Я улыбнулась, наблюдая, как Цербер отводит взгляд, будто заинтересовавшись видом из окна. Хотя на самом деле он внимательно слушал.

— Ты бы этой водкой не злоупотреблял, — заметила я. — Она с людьми страшные вещи творит.

— Я уже понял, — Чен поставил чайник греться и облокотился на стойку напротив нас. — Особенно когда пару раз просыпался не там, где ожидал. Один раз — в чужой общаге на полу, в окружении трёх разобранных ноутбуков. Другой — на лавочке в парке Горького с пустым кошельком и голубем на голове. Больше не экспериментирую. Так чем вас угостить? Чай у меня есть разный — от простого зелёного до улуна с персиком. Кофе — только растворимый, не обессудьте. Я его не пью, только для гостей держу. Если хотите, есть ещё алкоголь.

Я вспомнила, что с утра уже приняла таблетку от мигрени, и махнула рукой.

— Давай чай, который ты сейчас заварил. Он же для нас? Или для кого ещё?

— Вообще-то для Евы, но и вас угощу.

Чен перевёл взгляд на Цербера. Его тёмные глаза сузились, стали изучающими.

— А тебе?

Цербер медленно повернул к нему голову.

— А у меня есть выбор?

— А с чего ты взял, что его нет? Уж не знаю, что вам про меня рассказывали, но я не такой жуткий тип, каким меня рисует общество. Да, подворовываю информацию, разбираю андроидов — но замечу, всегда собираю обратно! Мои коллеги обычно на это сил не тратят. А я считаю, что каждая машина заслуживает шанса на целостность.

Цербер смерил его долгим, безэмоциональным взглядом.

— Ты странный.

Чен рассмеялся, наливая в чайник горячую воду. Пар поднялся белой струйкой и закрутился в солнечных лучах.

— То же самое могу сказать о тебе. Ты, судя по поведению, отличаешься от своих собратьев. Так же, как и я. Но разве это плохо?

Цербер молчал пару секунд, его пальцы слегка постукивали по колену.

— Моё поведение — всего лишь сбой программы. А твоё — осознанный выбор.

Чен поставил перед нами чайник и две фарфоровые чашки без ручек в восточном стиле. Потом облокотился на стойку почти вплотную к Церберу, заглядывая ему в глаза.

— Есть такое определение — «девиант». Это человек, чьи действия или личные характеристики отклоняются от общепринятых норм. Такое поведение обычно порицается, но не всегда имеет негативную оценку. Многие гении в своём роде девианты. И это чаще всего не их личный выбор, а биология, особенности нейронных связей. — Он сделал паузу, давая словам просочиться. — Ты не думал, что среди андроидов ты мог бы быть таким же девиантом? Что твой сбой — своего рода эволюция? Случайная мутация, которая делает тебя… особенным?