Книга Девиант, страница 220 – Гидеон Торн

Он не улыбнулся. Медленно сплёл наши пальцы и посмотрел мне прямо в глаза:

— Агата, я серьёзно. После того как я перестал выполнять функцию твоего телохранителя… я чувствую себя бесполезным.

— Не говори глупостей, — я сжала его ладонь в ответ. — Это совсем не так.

— Но как мне доказать свою полезность?

— Ты не должен мне ничего доказывать, — я потянулась к нему чуть ближе. — Достаточно того, что ты просто есть. Будь моим мужчиной, большего я не прошу.

Цербер склонился к моему лицу так близко, что щёки мгновенно запылали от его дыхания. Он расцепил наши руки и коснулся моего виска — бережно завёл за ухо уже подсохшую, но закрутившуюся от влажного воздуха лоджии прядь волос.

— Тогда… может, ещё вина? — его голос стал чуть тише и глубже.

Я сглотнула и облизала пересохшие губы:

— Да.

Он отстранился, но взгляда с меня не свёл. С безупречной ловкостью сомелье Цербер перехватил мой пустой бокал и медленно наполнил его янтарной жидкостью.

— А почему ты сам не пьёшь? — поинтересовалась я, заворожённо наблюдая за его движениями. — Не нравится вкус?

Цербер посмотрел на меня с особенным, хитрым прищуром. Его взгляд скользнул по моему шёлковому халату, а затем он тихо спросил:

— Ты позволишь мне совершить одну глупость?

— Если ты обещаешь не запускать сюда пушистое исчадие ада, то любую другую глупость я как-нибудь стерплю, — попыталась я унять бешено заколотившееся сердце.

Вместо ответа Цербер, даже не думая выпускать бокал из руки, свободной ладонью мягко потянул за край моего пояса. Шёлковый узел без малейшего сопротивления поддался. Ткань лениво поползла по плечам и раскрылась, обнажая полоску загорелой кожи, тёмный браллет и стринги.

Цербер медленно поднёс бокал к своим губам. Я заворожённо наблюдала, как тёмно-рубиновая жидкость коснулась его чётко очерченных губ, и он сделал приличный глоток.

Не разрывая зрительного контакта, он аккуратно опустил бокал на плед, прямо между подушками. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в моих непослушных, завившихся от влажности кудрях, и он притянул меня к себе.

Когда его губы накрыли мои, внутри всё просто взорвалось. Поцелуй получился тягучим, терпким и невероятно горячим. Цербер медленно, дразня, перелил вино из своего рта в мой. Это было сумасшедшее, пьянящее ощущение: прохладный алкоголь смешивался с обжигающим жаром наших дыханий, окончательно унося остатки здравого смысла. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как капля вина лениво потекла по подбородку, спускаясь к шее.

— Это… и правда была глупость, — выдохнула я прямо ему в губы, когда он наконец позволил мне сделать вдох.

Мои руки сами собой поползли по лацканам его смокинга, безжалостно сминая дорогую ткань. Нам обоим давно пора было избавиться от этой напыщенной вежливости.

— Это была ещё не она, — тихо, с незнакомой мне доселе хрипотой отозвался он.

— А что тогда? — я прерывисто выдохнула, глядя в его глаза.

— Вот это.

Цербер вновь потянулся к бокалу. Не успела я даже сообразить, что он задумал, как он плавным, точным движением пролил часть рубиновой жидкости прямо на меня. На моё податливое, разгорячённое тело. Натянутый шёлк браллета мгновенно потемнел, пятно сырости обожгло холодом кожу груди и поползло вниз, к животу.

Цербер отставил пустой бокал в сторону. В его внимательных глазах не осталось и следа от привычной сдержанности.