Книга Девиант, страница 117 – Гидеон Торн

Глаза Джексона торжествующе блеснули. Видя мою покорность, он окончательно расслабился. Он зачерпнул вторую порцию, наклонившись так, что я чувствовала жар его разгорячённого тела и учащённое сбивчивое дыхание.

На третьей ложке я мягко, но решительно отвела его руку.

— Спасибо, Джексон. С меня действительно достаточно. Десерт бесподобен, правда. Ты гений.

— Тогда, может, немного музыки? — он не сдавался, его взгляд скользнул по моим губам, по шее, по вырезу блузки. — Потанцуем? Здесь отличная акустика, я тебе обещаю. У меня отличный плейлист.

Я чуть прищурилась, глядя на него сквозь край опустевшего бокала, и позволила себе провоцирующую усмешку:

— И что это будет? Ты пытаешься меня соблазнить, Джексон Лим? Признавайся, это входит в программу вечера? Десерт, музыка, танцы?

— А почему бы и нет? — он отставил тарелку с остатками десерта и подался вперёд, нависая надо мной, заполняя собой всё пространство. Его рука легла на спинку моего стула, почти касаясь плеча. — То, что произошло в машине… это было неправильно. Слишком поспешно. Я хотел тебя, да, безумно хотел, но не хочу, чтобы ты думала, будто мне нужен только быстрый перепихон на переднем сиденье, как в дешёвом порно, где даже сюжета нет. — Он говорил это с такой искренней, почти детской обидой в голосе, что мне стало даже смешно. — Такая девушка, как ты, заслуживает совсем другого подхода. Романтики, что ли. Внимания. Ухаживания.

Меня это невольно позабавило. Вся эта интимность, атмосфера, которую он так старательно, с такой дотошностью выстраивал весь вечер, была лишь красивой, но совершенно прозрачной мишурой. За ней скрывалось то же самое, что и в машине: животное, нетерпеливое, не терпящее возражений желание. Джексон отчаянно пытался стереть из моей памяти тот нелепый, унизительный для его самолюбия инцидент, когда он не совладал с собой, и предстать передо мной в образе утончённого опытного любовника, а не прыщавого подростка, кончившего от пары прикосновений рук.

— Хорошо, — я кивнула, изображая полное безоговорочное согласие. — Тогда, пожалуй, ещё по бокалу?

Джексон охотно, потянулся за второй бутылкой и щедро плеснул себе вина почти до краёв. Он послушно осушил бокал едва ли не залпом, смакуя каждый глоток. Я же едва пригубила свою порцию, только смочив губы.

Джексон отдал команду своему «умному дому», щёлкнул пальцами, и из невидимых динамиков, встроенных в стены, поплыли первые глубокие щемящие аккорды. Тягучий, надрывный, пронзительный голос Тома Оделла заполнил пространство, создавая именно тот настрой, на который он рассчитывал. Can’t Pretend — песня о боли, о страсти, о невозможности притворяться и лгать самому себе. Иронично, черт возьми, до скрежета зубов. Джексон явно гордился собой: всё, от температуры вина до этого тщательно подобранного плейлиста, было выверено с хирургической точностью.

Он подал мне руку, и я вложила в неё свою ладонь. Он тут же увлёк меня в танец, собственнически заключая в объятия. Его тело жалось к моему, прожигая тонкую ткань одежды, а левая ладонь медленно, сантиметр за сантиметром, неумолимо опускалась ниже по моей спине, замирая на самой грани дозволенного.

Пора было рисковать. Прямо сейчас, пока музыка притупляла его бдительность, а алкоголь шумел в крови, разгоняя желание и затуманивая рассудок. Ещё немного — и его притязания станут слишком однозначными, не терпящими отказа, и мы окажемся в спальне, где все мои планы рухнут под напором плоти и тестостерона.