Книга Девиант, страница 116 – Гидеон Торн

Я лишь кивнула, сосредоточенно жуя краба и делая вид, что полностью поглощена вкусом. Приготовлено было и впрямь мастерски. Если Джексон не лгал и сам сотворил это филе, его таланты выходили далеко за рамки программирования и инженерии. Я методично разделывала тарелку, изредка прикладываясь к бокалу, пока Джексон, изрядно подогретый выпитым вином, увлечённо, с жаром вещал о новой системе «умного дома», которую его компания планировала запустить к лету: о бесшовной интеграции с бытовой техникой, о том, как это перевернёт рынок и похоронит конкурентов.

Я старательно изображала живой неподдельный интерес, кивая в нужных местах и вставляя междометия вроде «неужели?», «представляю!» и «гениально!». Хотя в голове была лишь холодная звенящая пустота и одна-единственная пульсирующая мысль: «Когда же он потеряет бдительность? Когда лучше задать свой вопрос?». Лим пил с куда большим энтузиазмом, чем я. Он явно рассчитывал на расслабленное интимное продолжение вечера, на плавный и неизбежный переход от ужина к десерту, а от десерта — в спальню. Он не замечал, как я считаю каждый его глоток, приближающий его к нужному состоянию опьянения и потери контроля.

Глядя на то, как азартно, почти по-мальчишески блестят его глаза в мягком свете панорамных окон, как он эмоционально жестикулирует, расписывая свои гениальные проекты, я поймала себя на крамольной, совершенно неуместной мысли: не встреть я Цербера, у Джексона был бы, возможно, хороший шанс. Он был красив в своей уверенной ухоженной манере, дьявольски обаятелен, когда не пытался казаться кем-то другим, умён, и с ним действительно было о чём поговорить, даже если отсеять половину его инженерного трепа и самолюбования. Он был воплощением успешного самодостаточного мужчины. Но сейчас всё его обаяние, вся его харизма казались мне лишь удачно написанной идеальной программой соблазнения, за которой не было той пугающей, живой и притягательной искренности, что я нашла в машине. В моём ворчливом, неуклюжем, бесконечно трогательном и преданном Цербере.

Когда тарелки опустели, а первая бутылка вина подошла к концу, Джексон стремительно поднялся, извлёк из холодильника две изящные тарелки с десертом и с грацией профессионального официанта водрузил одну из них передо мной. Воздушное облако мусса, украшенное дольками личи, тонкой мятной стружкой и золотистой крошкой безе, выглядело как картинка из кулинарного журнала.

— Благодарю, — мягко отозвалась я, потянувшись было за десертной ложкой.

Но Лим меня опередил. Он перехватил мою руку, мягко, но настойчиво забрал ложку, зачерпнул порцию нежного дрожащего мусса и замер, глядя мне прямо в глаза.

— Позволь мне… — выдохнул он, поднося ложку к моим губам. — Я хочу сам тебя покормить. Это фирменное блюдо, так сказать, требующее особой, ручной подачи.

Я заставила себя улыбнуться загадочной, чуть насмешливой улыбкой, которая, как мне было известно, так нравилась мужчинам. Медленно, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда, я убрала мешающую прядь волос за ухо и послушно приоткрыла рот. Вкус десерта — кисло-сладкий личи в сочетании с чуть солоноватой кайей и ледяной свежестью мяты — действительно был великолепен, изыскан, но сейчас казался мне даже слишком приторным, как и весь этот вечер.