Книга Прости меня, отец, страница 92 – Катерина Сент-Клер

Скрестив руки на груди, он рассматривает церковь, потом вновь смотрит на меня.

— Жалко, что так вышло с дочкой Фолкнера во вторник, – вздыхает он, коротко встречаясь со мной взглядом, прежде чем посмотреть в сторону. – Еще одна истерика, и Дэвид может заменить Зои на Иден в этом аукционе…

Что-то ломается во мне, нить, которую натягивали слишком сильно и слишком долго, наконец рвется. Прежде чем я успеваю остановить себя, слова, холодные и смертоносные, вырываются наружу:

— Если ты еще раз заговоришь об этом, я тебя убью.

Воздух между нами холодеет, Сет замолкает на середине фразы, и с его лица сходит краска. Он таращится на меня огромными глазами, не в силах осознать то, что я сейчас сказал:

— Отец, я…

— Хоть раз, блять, скажи ее имя или даже намекни, что кто-то из вас, больных ублюдков, прикоснется к ней, и я размозжу твой череп об пол, – жутко и едва слышно шепчу я, медленно поворачиваясь к нему.

Замешательство Сета становится ощутимым, когда он делает шаг назад, и его напускная храбрость испаряется.

— Дэвид сказал, что ты один из нас…

— Неужели? – я наклоняю голову в сторону, позволяя глубоко укоренившейся внутри меня ненависти выбраться на поверхность. – А сказал ли он, что растлевает своего сына и ебет твою жену, когда тебя нет дома?

Я многое узнал об этих людях – больше, чем они могут представить.

У них свои способы. У меня свои.

— Так ты, мать его, не последователь…

— Нет, – признаю я, намеренно медленно спускаясь за ним по ступенькам. – Но Дэвид Фолкнер тесно связан с тем, о ком я забочусь больше, чем о чем-либо еще, и поэтому ты, Сет, будешь моими глазами и ушами, – улыбаюсь я, протянув руку к кафедре, чтобы взять толстую папку, которую я приготовил.

Сет трясет головой, опустив взгляд в поисках выхода.

— С какого хрена я буду тебе помогать? – бормочет он, и его голос выдает нарастающий внутри страх.

Я бросаю ему бумаги и наблюдаю, как они планируют на землю у его ног.

— У меня все это есть в облаке, готовое отправиться к моему другу, тесно связанному с ФБР. Дэвид был умен – он привязал к твоему имени все машины, которые перевозили детей. Все ведет к тебе, Сет. Так что ты поможешь мне найти бумаги, ведущие прямо к Дэвиду, Кевину и кому бы то ни было еще, замешанному в этой ебаной херне, – шиплю я, мои слова источают презрение. – Подними руку на Зои или хотя бы подумай об Иден – я отправлю все это и убью тебя даже раньше, чем МВБ выбьет твою дверь, – усмехаюсь я, и угроза тяжело повисает в воздухе между нами.

— Господи Иисусе, – голос Сета дрожит, но я прерываю его, мгновенно сокращая расстояние между нами.

— Нет никакого Иисуса, Сет. Только я, – бросаю я, наблюдая, как он дергается, когда я втыкаю острие маленького ножа для писем ровно под его ребрами и холодный металл легко проникает в его плоть. – Один поворот моего запястья, и ты умрешь, не доехав до госпиталя. Прием, который я узнал во втором своем походе за рубеж. Но, если ты не откроешь рта до конца собрания, я любезно помогу тебе его достать.

Я расправляю его пиджак поверх раны, и темная ткань скрывает свидетельство нашего разговора.

— А теперь будь хорошим прихожанином и заткнись нахрен.

Забрав у него бумаги, я кладу их назад в папку на кафедре, выдавливая улыбку, когда остальные начинают заполнять пространство. Сет стоит рядом с бледным и напряженным лицом, но молчит.