Книга Прости меня, отец, страница 116 – Катерина Сент-Клер

Толкнув дверь ванной, я нахожу капельки воды от недавно принятого душа, пар, приставший к зеркалу, как воспоминание. Я вытираю запотевшее стекло тыльной стороной ладони, мое отражение становится четким: растрепанное, настоящее, мой макияж смазан от страсти прошлой ночи. Мой взгляд отслеживает бледные следы укусов на шее и то, как спутанные локоны падают мне на плечи. Я выгляжу как женщина, которую взяли без остатка, и эта мысль посылает вспышку тепла по моему телу.

Взглянув вниз, я замечаю новую щетку на стойке вместе с бутылкой геля для лица, который, как я знаю, стоит больше двух моих зарплат. Мой взгляд привлекает записка рядом. Я поднимаю ее, и губы изгибаются в улыбке, когда я читаю знакомые каракули.

Не торопись. У тебя была длинная ночь.

Р.

— О Роман, – шепчу я сама себе, улыбка становится шире, несмотря на боль в сердце. – Не заставляй меня влюбляться и в лучшую часть тебя.

Но когда я стою там, завернувшись в его футболку, окруженная его запахом, его касанием, я не могу не чувствовать, что что-то изменилось. То, что мы разделили прошлой ночью, не было просто влечением. Это была поворотная точка, когда все изменилось. И пусть я пытаюсь это отрицать, отталкивать, я знаю, что граница между нами размылась так, что этого не исправить.

С глубоким вдохом я поворачиваюсь к раковине, брызгая в лицо прохладной водой, смывая последние следы вчерашнего макияжа и оставшиеся сомнения. Но когда я снова смотрю на свое отражение, я вижу в нем что-то новое – девушку, которая увидела другую свою сторону, другую сторону Романа, и не вполне знает, что делать с этим.

* * *

Умывшись и почувствовав себя более-менее собой, я выхожу в коридор, насыщенный запах бекона плывет в воздухе. Я не тороплюсь, останавливаясь, чтобы рассмотреть малочисленные фото, которые Роман повесил на стену. Мои пальцы легко скользят по изображению с его армейской частью: его лицо обветрено, покрыто щетиной и грязью. Он широко ухмыляется, закинув руки на шеи рядом стоящих солдат, и все они лучатся дружбой, ощутимой даже через фотографию.

Я перехожу к следующему фото, резко контрастирующему с первым. Оно менее жизнерадостное, более нежное. Прекрасная женщина с короткими волосами, прикрытыми розовой банданой, держит за руки маленького мальчика с иссиня-черными волосами, помогая ему идти. Они оба смеются, их умиротворенные лица говорят о том, что этим моментом следует дорожить.

Я осторожно снимаю фото со стены, неспособная отвести от него взгляд, и иду на кухню.

Роман стоит за плитой, без рубашки, широкой спиной ко мне. Большая кружка кофе стоит на стойке, и на столе накрыт горячий завтрак на двоих. Я не могу не заметить бледные следы своих ногтей на его коже, напоминание о страсти прошлой ночи.

— Доброе утро, ангел, – с улыбкой говорит он, повернувшись ко мне. Его взгляд немедленно падает на рамку в моей руке.

— П-прости, мне просто понравилось фото, – начинаю я, вдруг робея.

— Она была светлой душой, – перебивает он и выключает плиту, прежде чем опереться на стойку. – Ты бы и не подумала, что у нее рак.

— Это… – я начинаю заново, но он заканчивает мысль за меня.

— Моя мама, – мягко говорит он, подходя ко мне.

Он забирает рамку из моих рук, его пальцы задерживаются на изображении, особенно на ее светлой сияющей улыбке.