Книга Алмаз, страница 7 – Таня Лаева

Вдруг Рома идет в другую сторону. Делаю тихий вдох. Чувствую запах прелой листвы. Расслабляюсь. Вырывается всхлип, и снова голос в мою сторону.

— Я знаю, ты слышишь меня, Хрустальная. Выходи, все будет по-другому.

Врет! Как сивый мерин.

Помню холодное дуло у своего виска и его горячее дыхание: «Ягненок…» – шепчет и придавливает горло.

Мысленно посылаю его на три буквы.

— Это бессмысленно. Я найду тебя, – шепот эхом доносится до меня.

Нервные окончания немеют. Остается лишь нарастающая паника, сменяющаяся отчаянием. Стоит мне сделать шаг, и он услышит.

На шоссе тормозит еще одна машина. Этот звук разрезает гробовую тишину.

— Роман Викторович! Звонила ваша охрана…

Голос павлина. Узнаю его картавую речь.

— Я здесь.

Возвращается к машине, включает фары. Приближаются шаги, и у меня есть возможность сменить позу. Тело начинает затекать. Мороз перестает быть лояльным.

Прячусь глубже в мерзлую землю, под снежное укрытие. Даже если они пройдут здесь, они не увидят меня. Ощупываю корни, чтобы спрятаться в них. Раствориться во тьме.

— Не видишь, я занят?

— Роман Викторович, оперативники говорят, Алмаз может быть здесь, вам угрожает опасность.

— Плевать!

— Лес сейчас прочесывает спецназ. Зачем вам проблемы?

Они двигаются в мою сторону. Рома говорит тихо. Я чувствую, как он прислушивается, принюхивается. Читает мое присутствие, но обнаружить не может.

«Мои следы» – падение должно замести их. Возвращаюсь к диалогу и слышу главное. Слышу то, что разочаровывает меня.

— Алмаз промахнулся. Нам нужно поехать к вашему отцу.

Злоба Аристова чувствуется на расстоянии. Они стоят прямо надо мной. Слышу, как шелестит куртка распорядителя.

— Парня грузи в багажник. Пришли сюда отряд. Если Хрустальную не найдут, они знают, что будет.

Боюсь, нога провалится прямо в мое укрытие. Молюсь.

— Это конечно не мое дело, но что она вам сделала? – интонация павлина будто бы на моей стороне, – Мы Татьяну давно знаем. Она безобидна. Добросовестна.

— Возможно, и давно… но не знаете, –читается усталость, – Без лишних вопросов. Исполняй.

Слышу хлопки дверей, стон Яши. Две машины уезжают.

«Жив… жив…» – горячие слезы обжигают отмерзшие щеки.

Но времени мало. Сюда уже наверняка мчат ищейки.

Вылезаю из своей берлоги. Чем дальше Аристов, тем меньше я ощущаю удушье. Осматриваюсь. Темно. Свет луны струится по поясовым сугробам. Все вокруг кажется сине-голубым, как моя форма.

Толстенные стволы, что руками не охватишь, кружатся вокруг меня. Высоченные сосны качаются, но не от ветра. Запах смолы и хвои дурманит голову.

Хочу дойти до машины и взять бушлат. Холод начинает пробирать до костей. Дыхание паром оседает на ресницах. Пытаюсь взобраться на гору, хватаюсь за торчащий корень.

Сучок больно впивается в ладонь, я срываюсь и падаю. Ложусь на спину. Какое же звездное небо. Луна расплывается. Спину обжигает лед.

— Хорошо, что кончился дождь, – говорю я медведице.

Где-то вдалеке хрустит наст. Я отключаюсь на мгновение.

Поворачиваю голову на звук. Вижу приближающиеся кирзовые сапоги.

Аристов.

Татьяна Хрустальная. Мой триггер.

Оплетка скрипит, сжимаю руль до побеления костяшек. Гоню в полной тишине, слышу только рев мотора и свое дыхание, рваное как после секса. Резко торможу на светофорах, хруст под шипами отдает болью в стиснутые зубы.