Книга Алмаз, страница 46 – Таня Лаева

Раздраженный Виктор Сергеевич не может скрыть своего восхищения моим внешним видом. Игнорирует мой вопрос.

— Ты знаешь, алмаз без обработки и огранки ничем не лучше камня.

— Это ты шмотки и макияж называешь огранкой?

Приподнимает бровь.

— Да.

— Тогда лучше быть камнем.

Срываю колье. Швыряю на пол авто. Застегиваю ремень. Максимально отодвигаюсь к окну. Надеваю маску безразличия и брезгливости.

— Что ж, – поднимает драгоценность, сует в пиджак, – Со мной можешь быть, какой хочешь. Мне нужны только бабки. Вернешь мне все… и всегда помни мое милосердие.

Кидает мне в ответ из своего кармана новый паспорт. Свежеотпечатанный.

«Аристова Татьяна Николаевна».

— Что это?

— С этой минуты, ты моя дочь.

Закуривает, открывает окно. Тоже отворачивается.

Говорит последнее до нашей посадки на чужбине.

— Ты манипулятор, Борзова… ты камень, рожденный в огне и давлении. Тебя создал ни твой отец, ни мой сын, ни твоя мачеха, ни кто бы то еще. Тебя сделала ненависть ко мне. Теперь будь хорошей девочкой.

Делает всего одну затяжку и выбрасывает сигарету. Протягивает ладонь, куда я помещаю тот самый ключ к его краху с уже созданными Веней кодами.

— Ах, да, что касается Ромео… после твоего теракта он обездвижен. Ну, скажи, зачем нам такая обуза. Да и тебе этот инвалид теперь ни к чему.

Аэропорт, паспортный контроль, такси, ворота особняка… все слилось в одну бесконечную сцену, где я была не героиней, а грузом.

Дни стали похожи друг на друга: врачи, косметологи, расписание приемов пищи, прогулки по саду под присмотром.

Я почти полностью пришла в себя, только усилились головокружения. Утренняя тошнота периодически одолевает меня. Я практически не выхожу из особняка. Восстанавливаюсь.

Аристов практически не появляется. Вокруг меня только прислуга.

Птица в золотой клетке.

Зимой здесь очень тепло. Солнце ласковое. Море невероятно красивое. Природа фантастическая. Но такая пустота внутри.

Каждый день изучаю объект. Ищу слабые места: кто с кем в ссоре, кто кому должен, где проходят деньги. Это мой единственный способ выбраться отсюда. Если я найду, куда ударить, чтобы они сами друг друга сожрали, у меня появится шанс.

Аристов бил служанок. Одну особенно. Я заступилась за нее, пригрела. Мне нужна подружка против хозяина.

Сегодня особенно хреново. Жарко. Душно. Спать хочется, хоть и только встала.

Пытаюсь читать. Буквы расплываются. Уже через час обнимаюсь с белым другом.

Полоскаю рот. Чищу зубы. Открываю полку с женскими принадлежностями.

«Какое сегодня число?»

Подзываю свою приближенную. Отправляю в аптеку. Только тайком. Еще час хожу из угла в угол. Ковыряю заусенцы.

Вот. Заветный инструмент у меня. Снова в туалет. Сижу. Жду. Нога трясется. Смотрю на одну яркую полоску и на вторую еле виднеющуюся. Закрываю глаза. Начинаю считать про себя до ста двадцати.

Один. Два…

Открываю глаза.

— Твою ж…

Михаил Стахович приехал по указанному адресу сразу после выписки. Он почувствовал, что Таня в беде. Уж очень хорошо она выглядела. По осанке и по движениям он сразу заметил Танины травмы. Да и скулы, и губы выдавали насилие над прекрасным лицом.

Хирург ехал в трамвае, разглядывал угрюмые пятиэтажки. В каждом окне он видел Таню. Запертую в чьей-то тюрьме. Он хотел помочь ей. Он знал как никто другой, насколько она нуждается в защите.