Книга Алмаз, страница 43 – Таня Лаева

Мне нужно добраться до Яши, собрать вещи, деньги. Отправить парней куда подальше, пока все не уляжется. Они заслужили пенсию и выходное пособие.

— Можно с тобой?

Не слышу вопроса. Думаю, как попрощаюсь со Стахычем.

— А как же Костя?

— Он сделал свой выбор. Я спасла его, он меня. Квиты.

Веду внутренний диалог. Колено начинается дергаться.

— Тань…

Наконец слышу соседа.

— Ну, что?!

Времени нет. Пока не передумала, надо бежать.

— Можно мне с тобой?

— Нет. Я оставлю тебе брикет в нашем месте.

Обнимаю его крепко. Он меня слегка.

— Прощай, Ворм. Получишь деньги, уезжай в Москву, – оборачиваюсь на пороге, – Спасибо тебе за все.

Глаза на мокром месте. Только у него. Всю свою боль и чувства я похоронила вновь. Вместе с желанием убить Аристова.

Рассвет. Чувствую себя немного лучше. Особенно на обезболивающем.

Еду до трансформаторной. Переодеваюсь в свой костюм Татьяны Хрустальной. Беру рюкзак. Кожаный костюм непонятного грязного цвета в помойку.

Ковыляю в свой дом между кладбищем и психушкой. Лидии Алексеевны дома нет. Жду пока откроют дверь домофона.

Поднимаюсь на этаж. Открываю дверь.

— Яш!

Зову постояльца. Но не получаю ответа.

Слышу дыхание нескольких человек и переминание с ноги на ногу.

У меня названные гости.

Достаю вул из сапога с последней пулей. Захожу в кухню. Беру тесак. За пояс. И короткий нож. В руке. Двигаюсь по стене. Медленно. В трюмо спальни вижу мужское плечо в черном костюме.

«Это не Яков».

Перебегаю проем. Метаю нож в шею одному из незнакомцев. Жмусь в углу. Между кладовкой и гостиной.

— СУКА!

— НЕ СТРЕЛЯТЬ!

Последний приказ едва не заставил выронить оружие.

Этот голос. Тот, что пробирается под кожу. Голоса палача, который лишил меня иной цели.

Это ОН…

— Ты искала меня, девочка моя? Поговорим?

Меня передергивает. Отвращение смешивается с панической атакой.

«Я думала, что поборола это… только не сейча-ас».

Колено ходит ходуном. По вискам стекает пот.

— Где Яша?

— Ишак, подай голос.

Слышу мычание. Заглядываю за косяк. Вижу своего коллегу.

Привязан к стулу. Руки за спиной. Лицо сине-фиолетовое. Одного глаза не видно. Прячусь.

По щеке катится слеза, и ее не вернуть обратно.

— Отпусти его.

— Чтобы ты пристрелила меня, девочка? Сначала мы поговорим.

Слышу, как кряхтит секюрити Виктора Сергеевича с проткнутой шеей.

— Сейчас твой прихвостень склеит ласты.

— Да насрать.

Хочется выйти в проем и выстрелить. Чего же я жду. Голову начинает дергать.

— Хочу просто поговорить.

Витя спокоен.

— Боишься наедине?

Тишина. Только шмыганье Якова. Через минуту охранник уходит. Его провожает моя последняя пуля, готовая к действию.

Коридор кажется бесконечным. Дверь за ним закрывается. Выдыхаю. Пытаюсь собраться.

— Итак, – раздается из комнаты, – Давай только без закидонов, твой друг у меня на мушке. Одно неверное движение, и он труп.

Вдыхаю. Вытираю пот. Тело снова дает сбой. Оно плачет от долгой стойки.

— Говори.

— Выйди ко мне.

— Говори.

Продолжаю настаивать.

— Хочу видеть тебя.

«Хочу видеть тебя всю» мелькает в моей голове, когда всплывает воспоминание о моем входном билете на работу к Аристову.

Не могу сделать усилий над собой. Не могу посмотреть в глаза первому мужчине.

Я хотела делать это в темноте. Но свет горел… и это длилось всю ночь.

Потом все болело так… от стыда и ощущения, что отец это видел… что проклял.