Книга Алмаз, страница 37 – Таня Лаева

Он знает про нашу связь с Вороном.

«Догадливый зверек. Соболи не умеют строить гнезда, они приспосабливаются к расщелинам и трещинам в земле и даже камне».

За окном рассвет. Розовое зарево кажется отвратительно нереалистичным. Ванильным.

В камине лишь черные остывшие угли. Дерево скрипит и будто осуждающе вздыхает.

Слышу звуки приближающегося вертолета. Достаю пистолет и навожу на Соболева.

— Дробь едва ли поможет тебе, сладкая.

Его голос совсем другой. Это не тот Костя, который согласился идти со мной до конца. Здесь расчетливый, циничный киллер.

Моя рука ходит ходуном, пока этот скот у меня на мушке. Звук становится громче. Меня охватывает озноб и страх.

«Как он мог так поступить со мной?»

Сердце сжимается в пороховое зерно. Душа осыпается прахом.

— Алмаз! Говорит командир штурмового отряда, майор Шахов. Дом окружен.

Голос разрезает брус и обнажает намерения. Костя поднимает руки в знак капитуляции.

— Отдай мне пистолет.

— Пошел ты, С-соболь.

В его глазах… обида? Не понимаю его реакции, но готовлюсь к удару.

— Доверься мне, Борзая.

Протягивает руку. Его взгляд оставляет без одежды. Оголяет каждый нерв. Мотаю головой. Впервые в растерянности.

Костя улыбается. Его черты становятся мягкими. Ямочки на щетинистых щеках обезоруживают.

Первый удар штурмовым тараном.

Предатель закатывает глаза, шаг, мастерский переворот, и я в его руках.

— Люблю тебя, мышка!

Оставляет горячий долгий поцелуй на моей подбитой губе.

Подставляет ствол к моему подбородку. Шепчет.

— Не бойся… я снова вернусь…

Дверь слетает с петель и начинается маски-шоу. Группа замирает в ожидании приказа. На нас направлены инфракрасные лучи.

— Еще один шаг, И Я ВЫШИБУ ЕЙ МОЗГИ!!! – оглушает своей искусной игрой.

Дуло входит глубже.

— Отпусти девушку! Или мы не договоримся.

— Ни. С. Места… – говорит убедительнее, чувствую холодную сталь в челюстной кости.

— Тебе все равно не уйти!

Ведет переговоры, судя по всему, Шахов.

— Но, если не сдашься, умрешь вместе с ней. Отпустишь, не тронем. Даю слово!

Соболев поднимает руки и бросает ствол. Толкает меня в толпу черных комбинезонов. Не успеваю опомниться, как оказываюсь в руках оперативника, и он тащит меня к вертолету. Вспоминаю о смертельно раненой птице в подполе.

«Если они сейчас возьмут Воронова, он расскажет обо всем… но я не могу иначе».

Мысли… чертовы мысли мечутся. Принимаю решение.

— Там в подвале еще человек! Ему срочно нужна помощь!

— Мы заберем его в первую очередь и преступника!

Мы кричим. Лопасти оглушают.

— За вами прилетит другой вертолет! Минут через двадцать, тридцать максимум! Просто будьте здесь!

Киваю. Провожаю взглядом скрученного Костю с расквашенным носом. Обнимаю плечи. Он подмигивает мне. Из подвала выносят Соломона на носилках.

— Вы храбрая! И красивая…

Ничего не отвечаю. Он даже не видит, что моя белая шубка покрыта кровью по колени и локти.

Вхожу в пустой дом с жмуриком на цокольном этаже. Ледяная крупа осыпает спину. Сажусь на диван.

— Что мне делать, пап?

Закрываю лицо ладонями и тихо плачу минут пять. Жалею себя. Впервые чувствую себя слабой.

Закрываю глаза. Задерживаю дыхание. Слышу.

— Мне так жаль твою матушку, – говорит Костя.

Алю положили в реанимацию. Резко скаканул сахар.

— Спасибо, – затягиваю узелок, откусываю нить, – Может сегодня обойдешься без перестрелок?