Книга Алмаз, страница 12 – Таня Лаева

— Напугала!

Этот голос… лицо скрыто нависающими волосами. Горбатый еще больше ссутулится.

— Это я-то вас напугала?! – возмущаюсь и пытаюсь заглянуть за толстое стекло, разделяющее его и мои глаза, – Так что вы вообще делали?

— Я хотел снять с тебя мокрую одежду и высушить.

Будто смущается. Смотрит так пристально. Покашливает, намеренно хрипит. Свет приглушенный. Тускло. Все вокруг будто декорация.

«Очень странный дед, столько пигментных пятен на коже», – рассматриваю глубокие морщины, серебряные волосы. Он все больше кажется мне каким-то резиновым.

«Наверное, это от переохлаждения».

— Я сама. У вас есть что-нибудь подходящее?

Он кивает в сторону моих ног. Вижу темную кучу вязаных свитеров и рейтуз.

— Где туалет?

Дед отдаляется в кирпичного цвета кресло мебельного гарнитура и тычет в деревянную дверь без ручки. Следую в указанном направлении.

«Так, надо перевести дух и бежать… нужно домой, собрать вещи, деньги. Аристов наверняка рыщет. Сколько прошло времени?» – мысли… мысли… натягиваю водолазку и кальсоны с начесом. Подворачиваю рукава, штанины.

Маленькое квадратное зеркало передает мутное изображение какой-то ободрашки. Холод словно все еще сверлит мои кости, особенно колени. Включаю воду. Умываюсь, грею руки под теплой тонкой струей. Ванну принять не решаюсь.

Выхожу к хозяину дома, сажусь в кресло напротив. Мягко. Тепло. Запах смолы и теплого дерева успокаивает и согревает. Дед смотрит, не отрываясь. Его ухмылочка кажется мне знакомой.

— Давно я здесь?

— Час.

«Голос… где я его слышала?»

— Кто вы?

— Лесник.

«Врет».

Односложный диалог не получается. Видимо собеседник ждет благодарности за спасение.

— Спасибо вам.

Учтиво кивает, а мне кажется, издевается. Тикают часы. Нас разделяет журнальный столик.

— Чай будешь? – предлагает Морозко.

Киваю не менее отзывчиво, и дед в джинсах шаркает из комнаты. Встаю, ищу куртку и обувь, чтобы выйти. Только успеваю натянуть черную круглую шапку, как раздается громкий стук в дверь.

— ИДУ! – плетется дед с кипящим чайником в руках.

Дверь начинает ходить ходуном. Хозяин дома к двери, я от нее.

— Да, что ж они, демоны… – ругается хозяин и посматривает на меня.

Скриплю половицами в ритм под удары. Вжимаюсь в стену у туалетной комнаты. Засов открывается.

— Слышь, старый, девицу не видал? – басят в щель.

Золотая цепочка на двери – гарант моей безопасности.

— Нет, – кряхтит хозяин.

Пауза. Скольжу по стене под лестницу на второй этаж, хотя скорее чердак.

— Не против, если мы осмотримся? Мало ли к тебе пробралась. А уснешь, тебя грохнет.

Голос второго мерзопакостный, гнусавый, но учтивый.

— Против, – раздается ответ, голос становится молодым, строгим.

— Слышь, старый, следы ведут к тебе. Крысишь, м? – снова вступает первый, – Шеф щедро отвалит за телку.

— Телки на поле пасутся, у меня коров нет, да и зима нынче, – издевается знаток парнокопытных.

— Дед, все равно ж зайдем, давай по-хорошему? Дед, если она у тебя, живыми не уйдем ни ты, ни она, ни мы, – пытается просить гнусавый парламентер, – Пусти, ну.

Нащупываю круглую ручку и последнее, что я вижу.

— Ну, раз последний, – хозяин дома выпрямляется и теперь кажется двухметровым.

Страх заставляет меня нырнуть в дверь, ведущую в никуда. Грохот, ор, мат. Несусь вниз по металлической лестнице без перил.