Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 35 – Иден Хол

— Что значит плохо?

— Начинал волноваться, поднималось давление, появлялся острый болевой синдром. Ему сейчас все это вредно, давление вообще может вызвать кровоизлияние или инсульт.

— О господи.

— Не торопись, всего несколько дней прошло, – вновь моя рука в его, успокаивающе гладит. – Ему ты не поможешь, себе навредишь. Я тебя от тонуса и стресса так и буду лечить, пока ты, не дай бог, не потеряешь ребенка?

— Вот ты… нашел на что давить?

— Я врач, Поль, благополучием моего пациента для меня на первом месте. Ты себя замучишь этим стрессом, но ничего не добьешься, пока сам Воронов не поправится. Вспомни, что ты будущая мать.

Мне и так плохо, а теперь еще добавляется чувство вины за то, что опять не думаю о ребенке. Не привыкла я еще о нем думать круглосуточно, оно так быстро не работает.

— Ты дашь мне контакты той клиники, куда его увезли? Я знаю, что в бумагах это все должно быть указано, – ну не могу я иначе.

— Ты неугомонная, – качает головой разочарованно, – дам, но с условиями.

— Глеб, ну я не ребенок, вы с Русом меня так опекаете, будто я ваша мелкая, а мне уже двадцать шесть!

— Как только будешь вести себя как взрослая ответственная будущая мать, тогда и поговорим как взрослые. – Натягивает на себя строгий вид, – А пока условия: сейчас я тебя к гинекологу отведу и, если нет угрозы, идешь домой к Русу и сидишь там, пока я тебя не выпишу! Пьешь таблетки, витамины, лежишь, отдыхаешь, смотришь сериалы, пока не пройдет тонус, и угроза ребенку не минует. А вот после этого, я дам тебе контакты клиники.

— Ну, Глеб! Это шантаж.

— Ты поняла меня? – непреклонный, вредный, почти как Руслан.

— Поняла, – теряю весь оставшийся запал и падаю на спинку дивана.

Они все правы, но как запретить сердцу тянуться к тому, что занял там все свободное место. И я не могу понять, как же именно он теперь в нем живет, как человек, которого я люблю и не могу без него представить свою жизнь, или как предатель, который все то время, что мы были вместе, оказывается, встречался еще и с другой женщиной?

И никто не может ответить мне на эти вопросы.

Сейчас мне придется подчиниться.

А потом я что-нибудь придумаю.

Глеб прав, я теперь будущая мать, мой ребенок не должен страдать независимо от того, что будет с Вороновым.

Я подчиняюсь и после осмотра врача, уезжаю на такси домой в «Инферно». Руслан тоже не очень-то доволен моим очередным побегом и отчитывает меня как подростка, на мою сторону встает только Таня.

Она становится моим союзником на несколько следующих дней, мы общаемся очень много и успеваем хорошо подружиться. Теперь у меня с ней много общих тем, она тоже беременна, срок чуть меньше моего.

Я не могу не думать об Илье, он приходит ко мне в ночных кошмарах, и я переживаю вновь и вновь нашу аварию, с той лишь разницей, что Воронов больше никогда не открывает глаза.

Даже не знаю, как он там сейчас. Вся информация – это скупое от Глеба «с ним все хорошо». Но что он может знать, ему даже как врачу толком не отвечают в той клинике.

Но одним утром мне вдруг звонят:

— Полина Волкова? Добрый день, это Анфиса, секретарь Игоря Толкунова, он временно исполняющий обязанности генерального директора, – я замираю с волнением. Этот человек будет заменять Илью? Они узнали про аварию и что он в больнице?