Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 32 – Иден Хол

Глеб что-то капает в кружку.

— Как это понимать, ты слышал? Илья думает, что он в Москве и сейчас октябрь! Меня назвал Волкова, а ее целует! А ведь он мне сделал предложение! – резко поднимаю руку и показываю обручальное кольцо. Плечо прошивает боль. – Ай!

— Тихо, тихо, – Горин ловит мою руку, мгновение смотрит на красивое колечко с несколькими некрупными бриллиантами, а потом возвращает на место в слинг, застегивает все фиксирующие ремешки. – Пока рано делать выводы, Илья только проснулся, он был очень растерян и в некотором шоке.

— Это пройдёт? Он меня вспомнит? Завтра можно к нему прийти? Я хочу поговорить, напомнить.

— Не могу обещать, – Горин протягивает мне кружку, – на завтра я записал его на повторное МРТ и приглашу на консультацию психиатра, проверим его когнитивные способности. Никогда нельзя точно знать, как подобные травмы скажутся на работе мозга. Пока это похоже на ретроградную амнезию.

— Он забыл часть прошлого?

— Да, судя по всему некоторый кусок его памяти стёрся, такое часто бывает при серьезных черепно мозговых.

— И что дальше? Он вспомнит?

— Увы, даже у врачей не таких гарантий. Я назначу обследования, терапию, ему нужно будет пройти реабилитацию. Но… быть может, он завтра проснётся и все вспомнит. Давай не будем торопиться, дадим Илье восстановиться.

Я сдуваюсь, будто из меня выпустили весь воздух, хочется растечься по дивану мягкой тряпочкой.

— Как он сейчас? – вспоминаю гримасу боли на лице Ильи.

— Спит. И он пока будет очень много спать, так мозг восстанавливается. Поэтому я и ограничиваю посещения, в короткие моменты его бодрости он будет занят врачами и обследованиями, это тоже стресс.

Я пью залпом какую-то горькую дрянь в кружке и устало откидываюсь на спинку дивана.

— Ты мне сообщишь, когда я смогу к нему приехать?

— Да, я обязательно позвоню, когда Илья будет готов к визиту.

— А ты можешь эту «родственницу», – морщусь от привкуса этого слова, – не пускать к Илье?

— Не могу, она вписана в его список посещений. Только он сам может запретить, если захочет.

И меня как будто льдом из ведра окатывает воспоминание их поцелуя. Уже здесь, в больнице.

Захочет?

«Волкова. Я тебя уволил».

Боже мой, да что же это такое со мной вечно?!

Я должна как-то вправить ему мозги. Так нельзя!

Это он меня любит больше жизни или ее?

Я уволена или должна выйти за него замуж?

Кто мне ответит?!

Хочется биться головой о стену, но с Гориным это не пройдёт, он уже напичкал меня успокоительным, а потом и вовсе звонит Руслану, чтобы тот забрал меня домой. И я даже не могу решить, чем это считать, предательством или спасением.

Я хочу заползти куда-нибудь в тихий уголок и спрятаться, чтобы меня никто не трогал.

Хорошо хоть брату хватает мудрости меня не трогать до следующего дня, а после стараться не касаться этой темы без моего желания. Я сама ему все рассказываю, как минимум, чтобы меня не разорвало от внутреннего давления эмоций.

Весь следующий день Глеб не позволяет мне приезжать, ссылаясь на то, что Илье не до посещений, ему и так нелегко.

Ладно.

Он прав. Нельзя давить на Воронова в таком состоянии.

А на следующее утро, Горин как назло куда-то уезжает по срочному вызову, на мои звонки отвечает коротким «Перезвоню».

Поэтому я опять беру все в свои руки. Эгоистично, эмоционально, и немножко беременно. Ребёнку нужен отец, а мне хоть какая-то ясность.