Книга Сердолик – камень счастья, страница 67 – Анна Корнова

Митя про Инну не думал, всю неделю он был занят только Алиной: она то ласкалась к нему, то зло отвечала на его попытки поцеловать или обнять. Но разговор с матерью напомнил то, о чём не хотелось вспоминать — об Инне. На душе стало муторно, конечно, он Инне слова плохого не сказал, она сама почему-то решила уйти: может что-то почувствовала, а может, правда, разлюбила — Митя не хотел об этом размышлять, мысли об Инне неприятно царапали душу, но, вернувшись от родителей, всё же поинтересовался у Алины:

— Как там у Инны дела?

— Нормально. Она на связь не выходит, но я у отца узнавала: говорит, она ему звонила, у неё всё в порядке.

— Она как-то резко вдруг ушла, все вещи оставила. Ты бы отвезла ей.

— «Резко вдруг ушла», — передразнила Алина. — Мить, ты полный идиот?

— Почему? — опешил Митя.

Алина только пожала плечами и пошла в спальню собирать Иннины вещи.

С того дня прошло почти два месяца, Инна так и не позвонила. А Алина нуждалась в сестре: должен же был кто-то Алину понять, поддержать, с кем-то надо было посоветоваться. И это могла сделать только Инна, она всегда была рядом, а теперь исчезла. Алина просила, уговаривала, требовала от отца телефон сестры, но отец грустно вздыхал и отвечал одно и то же: «Инна просила тебе новый номер не давать. Что-то вы, девочки, не поделили. Не переживай, ты же знаешь, Инна долго не обижается, сама тебе позвонит». Но Инна не звонила.

Алина долго бездействовать не могла, виновницей всех проблем она посчитала мать: мало того, что с Климом разлучила, так ещё и с покупкой квартиры тянет — предлагает варианты, которые Алину никак не устраивают. Кипучая энергия Алины требовала выхода. Объявив Мите, что ей нужны деньги на занятия с преподавателем, Алина заказала большие постеры. На глянцевом листе была фотография Лидии с яркой подписью «Она спит с женихом дочери». Расклейщикам были даны адреса домов и офиса, где, Алина узнавала, мать бывает ежедневно. Плакаты были расклеены по всем подъездам дома Клима (пусть все жители знают, кто мимо них проходит), внутри многоэтажного офисного здания (все сотрудники должны быть проинформированы), ну, и свой родной дом тоже следовало оповестить.

На следующий день после расклейки плакатов позвонил отец:

— Это ты устроила? — голос Славы дрожал.

Алина удивилась: отец был такой унылый, потухший последнее время, а тут столько экспрессии!

— Папуль, ты о чём?

— Это ты похабщиной весь подъезд увешала?

— Я не понимаю, о чём ты.

— Всё ты прекрасно понимаешь! Весь дом про нашу семью говорит.

— И что же такого наш дом говорит? Какую-нибудь неправду, наверное, рассказывают?

Отец нажал отбой. Алине был весело: если отца так пробрало, то приятно представить реакцию матери.

Сутки спустя позвонила Лидия. Началось с истеричного крика, а потом полились слёзы:

— Ну, зачем же ты так? Разве так можно? Доченька, я понимаю, каково тебе, но и ты меня пойми. Клим с тобой всё равно жить бы не стал, поменял на другую такую же молоденькую дурочку.

— А то, что он поменял меня на старую дуру, должно успокоить?

— Алишенька, я не хотела, чтобы так вышло. Это Клима решение.

— Клим самовлюблённый дурак, — заявила Алина, хотя так не думала, но хотелось ещё больше позлить мать.

— Он не дурак, он серьёзный человек, личный юрист Агатова…