Книга Сердолик – камень счастья, страница 64 – Анна Корнова

— Ты далеко? Все уже расходятся.

— Рит, мне что-то нехорошо. Я на лавочке у своего дома сижу.

— Понятно. Вот там и сиди. Сейчас заберу тебя.

От больницы до Инниного дома было полчаса езды на трамвае, но Рита примчалась на такси через пятнадцать минут.

— Садись, поехали в больницу. Лица на тебе нет. Вон, руки дрожат. Сколько раз тебе говорить: не смей про этих сволочей думать!

— Зачем в больницу? Поехали домой, — слабо возразила Инна.

Но Рита не обратила внимания на слова подруги. Она комментировала поведение Алины и Мити, называя их уродами, сволочами и ублюдками, при этом постоянно повторяя, что Инне про них не нужно вспоминать.

— Сейчас давление тебе померим, врачам покажем. Надо тебя было бы, пока маленький срок, в гинекологию положить, а то с таким настроением неизвестно чем закончится может, — резюмировала Рита свой монолог. — Жаль, шишкинская жена в Сочи укатила. Но найдём с кем в гинекологии поговорить.

Что Инна не собирается прерывать беременность, сначала вызвало у Риты множество недовольных вопросов, она весь день возмущалась: «Ну, и зачем это надо?», «И как ты собираешься одна бэбика растить?», но на следующее утром неожиданно заявила:

— Правильно ты решила. Родишь и своему мажору предъявишь. И родителям его тоже — пусть знают, что у них есть законный наследник, если не признают, тест генетический сделаем — не отвертятся.

Инна попыталась объяснить, что она не собирается шантажировать семью Нестеренко, но переубедить Риту было невозможно.

Такси остановилось напротив многопрофильной больницы.

— Сначала к нам в травматологию зайдём, потом подумаем, к кому тебя определить, чтобы посмотрели.

— Сейчас ведь Мишкина провожают, там не до меня.

— Да уже все, наверно, разошлись, кроме дежурного. Жаль, что ты не слышала, какие слова Шишкину-Мишкину все говорили. Даже сам Борисенко сказал: «Дима, жаль, что ты от нас уходишь. Но мы всегда будем рады тебя вновь увидеть», а Михайлова, та вообще расплакалась: «Димочка, у меня стаж — двадцать пять лет, но с таким прекрасным врачом и прекрасным человеком, как ты, не доводилось работать». Потом, правда, на Борисенко посмотрела и залепетала: «Это образно, а на самом деле у нас в отделении все прекрасные специалисты, все прекрасные люди».

Рита была права: «проводы» уже закончились, сотрудники разошлись, в ординаторской остались только Мишкин и дежурный врач.

— Дмитрий Игоревич, Вам тут уже много хороших слов сказали. Инна опоздала, но тоже хочет сказать, — объявила Рита, подтолкнув Инну в ординаторскую.

Инна покраснела и пробормотала, что Мишкин замечательный травматолог и она мечтает вместе с ним когда-нибудь поработать.

— А ты когда сегодня ела? — перебила Инну Рита. — Дмитрий Игоревич, у Вас какая-нибудь еда осталась?

Мишкин засуетился, стал доставать из холодильника тарелки с нарезкой колбасы и сыром, поставил чайник.

— Ты поешь, — по-хозяйски распорядилась Рита, — а я пойду в терапию поднимусь, узнаю, кто у них сегодня дежурит. Дмитрий Игоревич, она сегодня опять чуть в обморок не свалилась. Сидела на лавочке, идти не могла, голова кружилась.

Дежурного врача вызвали в приёмное отделение, Рита убежала в отделение терапии, и Инна с Мишкиным остались в ординаторской вдвоем.

— Думаю с тобой ничего страшного не происходит, на ранних сроках такое бывает, — Мишкин наливал Инне чай, положил из пакета две ложки песка, как она любила, аккуратно ложечкой размешал сахар в её стакане.