Книга Сердолик – камень счастья, страница 49 – Анна Корнова

Инна сидела на лекции по фармакологии, заставляя себя всё внимательно слушать и записывать. Летом будет экзамен по этому предмету, и вообще летняя сессия после третьего курса самая большая, ведь предстоит переход от профильных предметов к клиническим. Но сколько бы Инна ни говорила себе о важности предстоящей сессии, мысли не хотели останавливаться на лекарственных средствах, действующих на периферическую нервную систему. Вместо этого вспоминалось, как дождливым ноябрьским утром она проснулась в квартире у Мити, стесняясь своей наготы, проскользнула в ванную, долго стояла под душем, боясь выйти, стояла до тех пор, пока Митя не поинтересовался, не водоплавающая ли она. Наверное, решила Инна, после этого он и стал её называть пингвинёнком. А потом она готовила завтрак из того немногого, что нашла в огромном четырехдверном холодильнике. После завтрака она хотела бежать в магазин, но Митя заказал доставку продуктов. Вечером позвонила Анастасия:

— Митюш, ты сейчас дома? К тебе папин шофёр подъедет, я котлет тебе отправлю. Только пожарила.

— Мам, не надо котлеты присылать. Мне Инна борща наварила полную кастрюлю, а сейчас вареники с творогом лепит, похоже, на роту солдат.

— Какая Инна?

— Рождественская.

— Наша Инна? Ну, слава Богу. Значит, ты у меня будешь сыт.

Инна, покрасневшая от смущения, слушала этот разговор, и сердце замирало от счастья: Митя не скрывает её присутствие от родителей, он открыто и всерьёз пустил Инну в свою жизнь.

Анастасия была довольна, что рядом с её сыном оказалась Инна, заботливая, внимательная и, главное, искренне любящая. В канун нового года, когда Митя с Инной заехали поздравить старших Нестеренко с наступающим, вручить-забрать подарки, Анастасия позвала сына в кабинет мужа «на минутку кое о чём поговорить»:

— Митя, я не лезу в твои дела, но нам с папой кажется, что вы с Инной могли бы расписаться. Конечно, не нужно торопиться, но обдумай такой вариант. От Инны не надо ждать подвохов.

— Мама, какие подвохи! Ты про Алину мне хочешь напомнить, так, я и сам помню.

— Что ты, Митя, я вообще не про это. Просто имела в виду, что Инна хороший, надёжный человек. Ты ведь счастлив с ней?

— С ней, — Митя запнулся, — с ней спокойно.

Инна не знала про этот разговор, но и узнай она, ничего не изменилось бы в её отношении к Мите. Она слушала преподавателя, а вспоминала Митины руки, глаза, нежные губы, вспоминала всё то, о чем так приятно думать, но совершенно невозможно рассказать. С трудом Инна заставила себя сосредоточить внимание на фармакологии, но тут же настойчиво завибрировал в сумке мобильник. Звонила Алина. На занятиях Инна не позволяла себе включать звук на телефоне, а тем более выходить разговаривать, но сразу после пары перезвонила:

— Алин, что-то случилось? — сестра в последнее время почти не звонила Инне.

— Выговориться надо. Ты сейчас где?

— На занятиях.

— Сбрось адрес, я через час подъеду.

— У меня ещё занятия не закончатся.

— Значит, останешься недоучкой, — у Алины не было принято менять свои планы. — Через час жди у входа.

Инне пришлось уйти с фармакологии, сославшись на плохое самочувствие. Никто не усомнился в её словах, ведь известно, что Рождественская никогда не пропустит занятия без уважительной причины.

Алина в ярко-красном коротком плаще и таких же ярко-красных туфлях на высоченных каблуках ждала на скамейке у входа в корпус. Какой-то студент-медик сидел рядом с ней, пытаясь завязать знакомство.