Книга Интернет-романс, страница 26 – Анна Корнова

— Это не женщины так себя ведут, а мужчины изначально им попадаются такие, способные отвечать за себя и близких, — возражает мама.

— Что значит попадаются! А посмотреть нельзя что к тебе приплыло? Лёшкины женам, когда с ним судьбу связывали, надо было просто задуматься, почему мужик из брака в брак прыгает и никак свою судьбу не встретит. Может, не предшественницы плохие, а сам не может на уступки идти, только о себе, любимом, думает. То, что Лёшка ни за что ответственность брать на себя не хотел, ещё в институте видно было,

— Прекращай, чего там видно было! Красивый, весёлый, а на гитаре как играл! — вспоминает мама. Видно любвеобильный однокурсник Лёша нравился и ей.

Телефон продолжал молчать. «Позвони мне, позвони, позвони мне, ради бога», — мысленно заклинаю я Князева, но мобильник не подает признаков жизни. Я вновь включаюсь в беседу, но разговор о легкомысленном Лёше уже плавно перешел в обсуждение семейных предательств и обманов.

— Когда Балабанов ушел, я три месяца не могла ни есть, ни пить, а только плакала и постоянно думала о нём, и вот тогда я решила, что никогда не позволю себе войти в отношения, которые надо отрывать вместе с кожей, — завершает свои воспоминания Валентина.

Смешная Валентина — а если такие отношения, как у меня с Князевым? Неужели можно смотреть в его голубые, женщинам на погибель, глаза и при этом не привязываться, взвешивать каждое слово, анализировать каждый поступок. Хотя, вот он не звонит, а я уже растерялась, может, и не надо так включаться в любимого человека? Но тогда это уже не любимый человек, а не знаю кто… Я запуталась в своих рассуждениях. Звонков не было, сообщения не приходили, и новогодняя ночь постепенно стала терять своё праздничное очарование.

Праздничная неделя тянулась бесконечно. Дашка старалась не снимать новую куртку, поражая воображение своих сверстниц, а я, как и обещала Андрею Петровичу, занялась разбором завалов: полки, шкафы, лоджия. Зачем я ему сказала, что планирую в праздники квартиру убирать — сама себе такое времяпрепровождение накаркала. От Князева известий не было, но зато каждое утро звонила Ирина с единственным вопросом: «Не позвонил?», а затем горестно передавала очередную порцию своих измышлений на тему хлебодаровского предательства. По каким-то сложным каналам Ирина узнала, что Вова поехал на праздники к армейскому другу с женщиной. Познакомились всё по тому же ненавистному Ирине интернету. Толком Ирина ничего не знала — только какие-то догадки и слухи, но обсуждать она это была готова часами, доводя себя и слушателей до нервного истощения.

— Нет, ты только подумай, сорок лет, а ни денег, ни славы. Таскается как цыган с котомкой по дворам. То к одной бабе пристроился, теперь к другой. Мне бабушка говорила: самого никудышного выгонишь, так его сразу подберут. Причем, не хуже тебя, а лучше.

— Ну, как подберут, так и вышвырнут, когда разберутся.

— Пока вышвырнут, он ещё килограмм десять нажрет на её харчах.

— Ир, я понимаю, очень обидно, но чего себя поедом есть. Давай съездим куда-нибудь, прогуляемся.

Я знала, что мне предстоял не самый приятный день, поскольку добровольно брала на себя обязанности психолога, психиатра и общественного обвинителя, но зачем тогда нужны подруги, если некому выслушать в тяжелую минуту?