Книга Сон в летнюю ночь, страница 86 – Анна Корнова

Матрена Степановна быстро сообразила, что дело тут непростое, соседям объявила, что приехал к ней управляющий из Москвы, и, хотя внешность у Сергея Афанасиевича Мальцева было донельзя приметная, почему-то никто не соединил обстоятельства исчезновения сундуковского племянника и появление высокого, военной выправки эконома. Не спрашивала Матрена Степановна ни про новые документы — коль выправил племянник, стало быть, так надобно, — ни про причины, заставившие это сделать, — меньше знаешь — крепче спишь. Одно беспокоило госпожу Сундукову: отчего Иванушка совсем на Сереженьку не похож, в кого он такой голубоглазый да кудрявенький? Но жили молодые ладно: друг друга уважали, дитя любили, а рядом с ними и Матрене Степановне тепло было, радовалось вдовье сердце, что не одной теперь век коротать, будет кому её старость досматривать.

Сладкая малина таяла во рту, тёплый ветер приносил издалека медовый аромат цветов, бабочка, севшая на перила, расправляла нарядные крылышки, и всё вместе наполняло душу беспричинной радостью. Виктория улыбнулась — как же хорошо летом! Впрочем, и зимой было хорошо в этом гостеприимном доме, и весной. Хорошо было, потому что рядом самый лучший человек, верный, надёжный, такой любимый и родной, что сердце замирает, когда видишь его; хорошо, потому что растёт Ванюша, и каждый день вместе с ним открываешь новую страницу этой интересной жизни.

В доме стояла тишина — всех сморил послеобеденный сон: и Матрену Степановну, и Ванечку, и дворню. Сергей уехал в Мещовск ещё утром выяснить в уездном казначействе появление непонятно откуда возникших недоимок по подушной подати. Вика не удивлялась бесконечной путанице с ревизскими списками — даже после появления компьютера бабушке приходилось постоянно ходить в МФЦ разбираться с непонятными цифрами в квитанциях, а в восемнадцатом веке запутать налогоплательщиков как делать нефиг. Хорошо Мальцев во всех хозяйственных вопросах грамотен, сразу видит, где чиновничий обман, где ошибка. Вика улыбнулась: она всегда улыбалась, когда думала о Сергее.

Полуденная жара погружала в истому, наверное, градусов тридцать, не меньше. Жаль, что термометра в усадьбе нет, впрочем, его и в уезде нет, и в губернии…

— Ну, наконец-то! Тебя разыскать — тот ещё квест.

Виктория вздрогнула: этот голос она различила бы даже в хоре.

— Валера?

Валерий Вуколов, в странных для летней жары высоких ботфортах и плаще, поднимался по ступеням веранды.

— Жарко здесь у тебя, — Вуколов сел напротив Виктории, утирая пот.

— А чего ты по-зимнему оделся?

— Это единственное, что тебя интересует? — Вуколов усмехнулся. — Ты неисправима.

— Ну, жарко же в епанче

— Это так моя накидка называется? Буду знать. Ладно, погуляла, пора домой, — Вуколов достал из складок одежды прозрачную пластиковую коробочку с белым порошком.

— Валер, ты можешь содержимое пересыпать, а упаковку мне отдать? Здесь таких нет, я бы в ней соль хранила.

— Ну, ты и дура! Давай глотай!

— Тебе раньше надо было с этим порошком приходить. Теперь я здесь живу, это мой дом.

— Ты совсем рехнулась? Посмотри на себя: сидишь среди убожества, жрёшь червивую малину и заявляешь, что теперь это твой дом.

— Эта малина не червивая.

— Малина всегда червивая, можешь мне не рассказывать, — Вуколов презрительно скривил губы. — Я, как идиот, взвешивал, сколько ты у меня субстанции сперла, ищу, куда тебя занесло, в какую историю ты вляпалась. Ты же тихо сидеть не умеешь. Меня чуть не убили, пока я тебя вычислял, а ты заявляешь, что я, видите ли, опоздал. Заканчивай свои посиделки, или тебе хочется след в истории оставить?