Книга Сон в летнюю ночь, страница 41 – Анна Корнова

— А ведь сбылось Ваше предсказание, — обратилась к Виктории Анна Леопольдовна. — Я, признаюсь, Вам тогда не поверила, решила, что Вы хотите нас успокоить, дабы не терзаться о том, чего не может быть. А всё свершилось, да так скоро.

— Когда я Вам чего напредсказывала? — страх от неожиданного видения не уходил.

— В ночь, когда заболела тетушка, Вы, Виктория, предсказали, что не Бирон, а я, мать императора, стану правительницей.

— Я такое говорила? — поскольку Вика, отвечая на вопросы, говорила первое, что приходило в голову, она тут же напрочь забывала свои прогнозы.

— Вы, Виктория, именно Вы в тяжелое время вселили в меня уверенность в благополучном разрешении тягостных обстоятельств.

— Всегда пожалуйста! Обращайтесь, если ещё что нужно, — даже в судьбоносные для государства минуты Вика, как и всегда, отвечала не подумав.

Анна Леопольдовна всегда была добра и чистосердечна, но при правлении Анны Иоанновны при дворе не замечали тихой мечтательницы. Однако после переворота восьмого ноября принцесса оказалась в центре всеобщего внимания, и теперь всё, что бы она ни делала, внимательно оценивалось. Указы о полной амнистии и о содержании нищепитательных домов, освобождение от каторжных работ кандальных людей, введение особого чина — рекетмейстера — человека, принимающего жалобы от челобитчиков всех сословий — все нововведения Анны Леопольдовны говорили о милосердии молодой правительницы. И изо всего этого окружающие быстро поняли: от государыни-правительницы можно не ждать казней и ссылок, а значит, следует без опаски требовать для себя наград и званий.

Как ни была равнодушна Виктория к дворцовым событиям, но даже её поразили каскады торжеств, начавшихся после свержения Бирона. К принцессе Анне Леопольдовне, которая теперь именовалась благоверной государыней-правительницей великой княгиней всея России, примчались с поздравлениями те же царедворецы, что три недели до этого присягали на верность Бирону. Дальнейшие события иначе как «раздачей слонов» Виктория определить не смогла. Благодеяния щедро сыпались на всех без разбору: принц Антон получил чин генералиссимуса всех сухопутных и морских сил и стал подполковником Конной гвардии, сохранив шефство и над Семеновским полком. Фельдмаршал граф Миних стал первым министром, граф Остерман — великим адмиралом, князь Черкасский — великим канцлером, а князь Михайло Головкин — вице-канцлером и кабинетским министром… Награждения падали на придворных, словно из рога изобилия, назначались невиданные прежде жалованья, вводились новые должности. В суматохе дворцовых перемен Анна Леопольдовна не забыла про Викторию Чучухину, и безродная шутиха покойной императрицы была пожалована званием камер-фрейлины с соответствующим годовым жалованием.

Новая ступенька карьерной лестницы озадачила специалиста отдела анализа и внедрения Центра качества и стандартизации. Вика сразу почувствовала на себе косые взгляды придворных: из загадочной провидицы она моментально превратилась в выскочку-самозванку, попавшую в фавор. И вот сереньким ноябрьским утром за шахматной игрой новоиспеченная камер-фрейлина Виктория Чучухина и адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев обсуждали неожиданный список назначений. Они сидели за шахматным столиком в покоях парадной анфилады, мимо сновали придворные, но на эту пару никто не обращал внимания. Все во дворце привыкли к их приятельству, привыкли настолько, что даже не сплетничали про эти отношения.