Книга Сон в летнюю ночь, страница 38 – Анна Корнова

— Так я же никого я очерняю, просто надо найти того, кто заинтересован был в смерти царицы и, зная её настроение, реализовал в жизнь это пророчество. Кто-то же отыскал очень похожую на Анну Иоанновну женщину и привел во дворец. Надо подумать, кто бы это мог сделать из тех, кому выгодно.

— Стены имеют уши! — зашипел на Вику розовощекий Эрнест Миних, сын могущественного фельдмаршала. — У принцессы и без того незавидное положение, дабы усугублять его намёками на неизвестного злодея.

Не хотят слушать — не надо. Виктория посмотрела на тикающие каминные часы: Слеповран уже к Летнему саду подъехал, а она этих запуганных бодрит. Почему бы их Бирону не троллить, если они даже своих мыслей боятся: вдруг узнает про их разговор Бирон и подумает, что они на Бирона подумали… «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть…»

— К Вам генерал-фельдмаршал граф фон Миних, просят аудиенции, — объявил гоф-фурьер.

— Вот у кого следует искать защиты! — воскликнула принцесса.

Виктория знала, что с приходом старшего Миниха начнется скучнейшее, ни к чему не ведущее переливание из пустого в порожнее. Назавтра всё будет заново обсказано раз по десять, и посему надо валить, пока вся эта политическая нудятина не началась.

Виктория Чучухина торопилась к Летнему саду. Подобрав подол юбки, она почти бежала по скользкому первому снежку. Восьмое ноября — мамин День рождения. И в двадцать первом веке в этот день падал первый снег, а Вуколов нервничал, что не переобул шины, потом снег таял, и на асфальте появлялись лужицы. Асфальт, шины… Господи, какие красивые слова!

— А я уже тревожился, что не придешь, — Роман Матвеевич Соболевский-Слеповран вышел из темноты навстречу.

— Ты чё, Ром! Я весь вечер как на иголках. Там Миних пришел, я и слиняла.

— Миних? Вот старый интриган, всё ему неймется, — ухмыльнулся Роман Матвеевич. — Садись в карету, заждался…

— Джаст э момент, сэр, — отрапортовала Виктория.

— Это ты по-англитцки знаешь? — удивился Слеповран.

— А то! — Виктории стало весело. — Конечно, знаю. Могу про май фэмели рассказать, а могу ещё Москоу из капитал оф Раша.

— Ты, душечка, в каких временах живешь? Уже тридцать лет Saint Petersburg is the capital of Russia, — ухмыльнулся Роман Матвеевич и ещё добавил какую-то длинную фразу на хорошем английском. Что именно добавил, Виктория не поняла — словарного запаса не хватило перевести, но то, что это хороший английский, было ясно и без перевода.

— Йес, оф кос, — ответила на всякий случай.

— Вот за это тебя и люблю, душа моя, — широко улыбнулся Слеповран и притянул Викторию к себе.

Виктория Чучухина и князь Роман Матвеевич Саболевский-Слеповран пили утренний кофе. Кофе подавался в малюсеньких чашечках, буквально на два глотка.

— Ром, а чего такие порции капелюшечные? Пару раз глотнуть, и всё.

— Дабы сильнее прочувствовать очарование напитка. Главное не вкус, а послевкусие.

— А от меня остается послевкусие?

— Бесспорно, именно ради него я и мчался к тебе, душенька моя. Ради вкуса мог бы, не выходя из дома, осчастливить сенную девку.

— Фу, Ром, ты чего такой не романтичный. Неромантичный Рома.

— Мне почему-то нравится твоё обращение. Меня никто не называл Ромой.

— Даже в детстве?