Книга Сон в летнюю ночь, страница 22 – Анна Корнова

— А у тебя кто в поклонниках? — вывел Викторию из задумчивости бархатный голос Елизаветы Петровны.

«Вот прямо сейчас и устрою вам в завершении прогулки душевный стриптиз…»

— Какие поклонники! О чем Вы! Даже подумать не о ком.

— А зачем о ком-то думать? Думай о себе — и кавалеры сами тотчас же о тебе думать начнут, — Елизавета Петровна весело рассмеялась.

Медленно возвращался царский поезд в Петербург, вздрагивали кучера на ухабах, дремала шутовская команда в своей темной кибитке. Виктория представляла, как она расскажет завтра Анне Леопольдовне и Юлии Магнусовне о прошедшем гулянье. Вот ещё один день прошел из этой чужой, а может, теперь уже и из её, Виктории Чучухиной, жизни. Трясло карету по рытвинам дороги, похрапывал в углу шут Голицын, было темно, тоскливо. Вике стало страшно, как всегда этим летом ей становилось страшно по вечерам. И тут к Виктории Чучухиной пришло неожиданное решение: не бояться, главное, ничего не бояться. Просто жить, наблюдать своё удивительное приключение и запоминать, чтобы потом посмеяться над своими страхами дома, на Автозаводской, когда вернется. А вернется она обязательно!

Свершилось! Утром двенадцатого августа в начале пятого часа пополудни принцесса Мекленбургская Анна Леопольдовна разрешилась от бремени младенцем мужского полу — наследником престола! Имя было дано Иоанн — в честь прадеда новорожденного, отца Анны Иоанновны, царя Иоанна Алексеевича, брата великого Петра! Повсеместно слышался торжественный грохот пушек — по случаю рождения престолонаследника! Со всех сторон раздавался колокольный звон — ради благоденствия престолонаследника! Все храмы оглашались молебным пением — о многолетии престолонаследника!

Анна Леопольдовна была полностью отстранена от сына. Сразу же после рождения младенца перенесли в покои Анны Иоанновны и там, под непосредственным надзором императрицы, пеленали, купали, кормили… Императрица преобразилась: в ней неожиданно для окружающих пробудились материнские инстинкты. С нежностью, прежде у неё не замеченной, брала на руки малютку, ходила с ним по комнатам, только к груди не прикладывала, да и то, казалось, это временное состояние — вот-вот из груди самодержицы польется молоко. Младенец был прехорошенький, он радостно улыбался беззубым ротиком, потешно зевал, спал, раздувая кругленькие щечки. Анна Иоанновна любовно смотрела на это чудо — впереди его ожидала такая счастливая жизнь, какая не доставалась ещё на долю никому из смертных: ждал его престол величайшей империи, и она, императрица Анна Иоанновна, сделает всё, чтобы его царствование было счастливым. Один только раз помутилась безоблачная радость царицы, это когда принесли составленный по её приказу гороскоп новорожденного. Придворные астрономы провели свои загадочные расчеты и ужаснулись: светила небесные предсказывали страшный жребий царственному младенцу. Изорвав гороскоп и объявив Эйлера со товарищами проходимцами, шарлатанами и лгунишками, Анна Иоанновна изрекла, что будет у Иоанна долголетие Мафусаила, мудрость Соломона, богатства Крёза, слава Александра Македонского. А раз императрица сказала, значит, так и будет!

Виктория Чучухина теперь ежедневно бывала в комнатах Анны Леопольдовны. От новорожденного принцессу дистанцировали: императрица лучше знает, каким должно быть воспитание будущего императора. Анна Леопольдовна хотела было высказать своё мнение, но не стала — возражать тетушке было бесполезно — и только сетовала на очередную несправедливость судьбы.