Книга Сон в летнюю ночь, страница 19 – Анна Корнова

К дверям её чуланчика алой шёлковой ленточкой была привязана ромашка — это означало, что Мальцев оставил ей привет. Настроение стало улучшаться: с Педриллой она разберется — сорвет ему субботнее выступление. Зе батл, так зе батл! Всем известно, что Пендрилла готовится представлять свои дурацкие сценки, а как начнет актерствовать, Виктория посмотрит за окно и продекламирует «Вороне где-то бог послал кусочек сыра. На ель ворона взгромоздясь…» (жаль плохо помнит, а ведь учила!) Все восхитятся, начнут просить списать слова, а Педрилла со своим представлением в пролете окажется… Так что всё у Виктории нормально, жаль только, что Анна Леопольдовна с Юлией Магнусовной на прогулку не поедут: весело было бы потом вместе обсуждать всё и всех. Принцесса с фрейлиной были остры на язычок, любили посмеяться и как-то очень быстро сдружились с Викторией. Анна Леопольдовна, несмотря на свой высокий сан, держалась просто и ласково, а вот Юлия Магнусовна фон Менгден считала себя самой умной на свете, но Виктория ей этот недостаток прощала: «молод ещё, говна не клевал», — сказали старые воробьи».

Вообще, следует заметить, что состояние духа у Виктории Чучухиной за последнее время заметно улучшалось: выйдя из шокового состояния от полета во времени, Вика наконец смогла не думать со страхом о том, правильно ли она ходит, приседает в поклоне, держит кофейную чашечку — она начала просто жить, и оказалось, что даже во дворце Анны Иоанновны можно получать удовольствие от жизни, если перестать ежесекундно вздыхать о безвозвратно утраченной учетной записи в Инстаграм и мобильнике. «Хочешь быть счастливым человеком — не ройся в своей памяти» — этот совет, почерпнутый, разумеется, из социальных сетей, Вика сделала своим главным девизом.

И, стараясь не думать об отдавленном пальце, Виктория радостно посмотрела на ближайшую перспективу — интересно же побывать на настоящем дворцовом корпоративе, пусть и в группе сопровождения понаблюдать, какой пикник устроит царица. Когда прибыли на место, Виктория обалдела от размаха мероприятия: на берегу Невы были разбиты шатры, берег застелен коврами, повсюду музыканты, плясуны, хор… Ничего себе «посидим на травке»! Играла музыка, звучал смех, поизносились здравицы. Рядом с императрицей сидел герцог Курляндский, Лифляндский и Семигальский Бирон, за с ним его ещё десяток нарядных господ.

Виктория пристроилась с краю — может, про неё сегодня никто не вспомнит — и стала наблюдать, как князь Салтыков, подняв кубок, начал говорить о величии самодержицы, но запутался в мыслях, как в соплях, покраснел, растерялся и неловко замолчал. Вика пожалела, что Юлии Менгден не довелось наблюдать этого придурка на воле, может, любовные переживания хоть на часок поутихли бы. Впрочем, Вика решила фрейлине принцессы подробно, в деталях, завтра всё пересказать.

В разгар веселья императрица поднялась, приосанилась, собираясь сказать нечто значительное, но ничего не произнесла, поскольку увидела приближающейся по Неве кораблик. Это прибыла на гулянье Елизавета Петровна со свитой.

С парусника сбросили сходни и на берег высыпала нарядная компания. Анна Иоанновна просияла и, раскинув руки, пошла навстречу цесаревне. Вопросы чистоты царской крови часто обсуждались за вечерним чаем в кружке близких царице особ, и Анна Иоанновна, дочь прирожденного, как она говорила, русского царя и русской царицы из знатного рода, настоящая московская царевна, дочь брата Петра царевича Ивана, презирала Елизавету Петровну, дочку «лифляндской портомои», до глубины души. Но это вечерами, среди своих, а принародно на гулянье императрица усадила цецаревну рядом с собой и начала оживленно расспрашивать о том, как та добралась и что в дороге видела. Если бы Виктория не слышала, как много раз с пренебрежением говорила «природная» царица Анна Иоанновна о выблядке и бастарде Елизавете Петровне, дочери прачки Марты, то решила бы, что дороже двоюродной сестрицы Лисавет нет человека у императрицы.