Книга Сон в летнюю ночь, страница 12 – Анна Корнова

— А Вы откуда знаете, что день будет добрым?

— По службе положено. Позвольте представиться, адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев.

— Чучухина Виктория Робертовна, — Виктория состроила презабавную гримасу, приглашая собеседника вместе посмеяться над нелепым словосочетанием.

За двадцать семь лет Виктория научилась не стесняться разношерстности своих имя-отчества и фамилии, но полюбить это звукосочетание не смогла. Однако на адъютанта лейб-гвардии Измайловского полка её представление произвело неожиданное впечатление:

— Как Вы красиво зовётесь!

— Родителям спасибо, — пожала плечами Вика, вспомнив замечание своей двоюродной сестры Алины Лозанской: «Виктория Чучухина — круче только Виолетта Самоварова».

— А Вы ко мне просто так или по делу?

— Мне представилась честь сопроводить Вас, Виктория Робертовна, к Ея Высочеству Государыне принцессе Мекленбургской Анне Леопольдовне, — объявил Мальцев, сияя от счастья.

— А это зачем? — насторожилась Виктория.

— Для проведения личной аудиенции, Виктория Робертовна, — Мальцев продолжал счастливо улыбаться.

«Чему радуется? Может, ненормальный», — подумала Виктория. Но, несмотря на дурацкую, по мнению Виктории Чучухиной, улыбку, а скорее именно из-за неё, адъютант лейб-гвардии Измайловского полка Сергей Афанасиевич Мальцев ей нравился всё больше и больше.

— С собой чего-нибудь нужно брать? — уточнила Виктория, хотя брать ей, собственно, было нечего.

— Можете взять всё, что Вам будет угодно, — просиял Мальцев. — Я Вас, Виктория Робертовна, за дверью подожду, пока Вы собираетесь. Вы не торопитесь, Виктория Робертовна.

Виктории стало смешно от того, как беспрерывно повторял Мальцев её имя и как восторженно смотрел он на неё.

По пути к принцессе Анне Леопольдовне Мальцев, всё так же радостно улыбаясь, рассказал о своем умнейшем псе Басурмане, необычайном урожае яблок в мещовском имении его тетушки и о готовящемся выступлении голландских комедиантов. Виктория живо представляла всё, о чем вел речь Мальцев: ей виделась картина всеобщего праздника, присутствующие на котором были веселыми, веснушчатыми и рыжими, как и рассказчик, — огромные дворцовые двери парадных зал распахивались, и из них выезжала на огромном цирковом велосипеде дрессированная собака, следом вывались хохочущие над фарсом зрители с огромными оранжевыми яблоками в руках. Дальше мыслям Виктории было дано новое направление: зачем было делать такие высокие двери — неужели архитектор планировал перемещаться по дворцу верхом, стоя на стременах? Но даже для такого вояжа можно было дверные проемы пониже сделать — экономия ценных пород древесины была бы весьма ощутимой.

— Прибыли! — счастливо объявил Мальцев, распахивая очередные гигантские двери.

После тяжелой роскоши покоев Анны Иоанновны белоснежная, наполненная светом и воздухом комната показалась Виктории верхом дизайнерского искусства. В обитых бело-розовым полосатым штофом креслах сидели две молоденькие девушки, оживленно болтая по-немецки.

Виктория уже видела принцессу Анну Леопольдовну, когда та, сопровождаемая унылым мужем, принцем Антоном-Ульрихом, присутствовала при завтраке Анны Иоанновны. Виктория была допущена в столовую высочайшим дозволением и стояла в уголке, ожидая, когда до неё дойдет ход. Ход не дошел — Анна Иоанновна рассердилась на племянницу, кричать на беременную не стала, но пришла в скверное расположение духа, прервала трапезу и удалилась в гардеробную переодеваться для посещения манежа. Виктории запомнилась неуклюжая из-за огромного живота молчаливая принцесса и худой принц с грустными глазами побитой собаки; не знай, что царская чета, приняла бы за бедных родственников. Впрочем, таковыми они и были, и если бы Виктория Чучухина хоть немного интересовалась историй Отечества и читала дополнительную литературу, рекомендованную в учебнике за восьмой класс, то ещё в школе узнала бы, что Анна Леопольдовна четырех лет от роду была привезена в Россию матерью, Екатериной Иоанновной, родною сестрой государыни. Вернулась домой сестрица императрицы, вернее не вернулась, а спаслась бегством от своего скупого и грубого супруга, герцога Мекленбургского. И росла Анна Леопольдовна Мекленбургская в Измайловском дворце близ Москвы, качалась на качелях под песни дворовых девок, с ними же собирала смородину по берегу Москвы-реки, но всё в её судьбе переменилось, когда её бездетная тетка Анна Иоанновна взошла на престол. Остроумно решила незамужняя самодержица вопрос о престолонаследии, назначив преемником кого-либо из будущих детей племянницы. И тотчас же по принятию решения императрица поселила тринадцатилетнюю Анну Леопольдовну в императорском дворце, окружив её штатом воспитателей. Мать будущего, не рожденного покуда правителя выучили французскому и немецкому языкам, приучили к чтению и привили правила придворного этикета. Девочка всё впитывала как губка, но не уяснила главное требование — быть следует такой, какой тебя хотят видеть. Анна Леопольдовна держалась особняком, предпочитая разговорам с придворными чтение, и поэтому во дворце говорили, что юная принцесса не имеет ни умственных интересов, ни вкуса к культурному обществу, ни уменья держать себя в нем с достоинством.