Книга Любовь 50+, страница 85 – Анна Корнова

На застеклённом Милином балконе было холодно, Люба поёжилась и вернулась в комнату.

— Ну, договорилась?

— Трубку не взял. Спать уже лёг, наверное. Он в шесть утра встает на работу, – объяснила Люба.

Но Мирон в это время не спал, а слушал Марину. Его больше не удивляли и не раздражали её претензии. Ему стало всё равно.

— Мирош, у меня День рождения в субботу. Надо столик на семь человек в ресторане заказать.

— А почему не на семьдесят?

— Я серьёзно. Никита с Алёной будут, Васильевы, Вера, подружка моя, ну, и мы с тобой.

— Марина, я не планировал отмечать в ресторане твой День рождения.

— Ну, ты что? – Марина капризно надула полные губы. – У нас денег на столик в ресторане нет? Ты стал жадным?

— Марина, у меня на субботу другие планы. Отмечай без меня.

— Что значит без тебя? Придут наши друзья, они рады за нас, что мы снова вместе, что ждём маленького. А тебя не будет.

— А меня не будет.

— Тебе перед Никитой не стыдно? Ему придётся смотреть на самодурство отца. В свой День рождения мать одна сидит.

— Можешь пригласить своего друга, с кем провела прошлый год, – Мирону надоел этот разговор.

— Ты меня теперь упрекать этой ошибкой всю оставшуюся жизнь будешь? – трагически прошептала Марина.

Мирон поморщился: ни в чём он Марину не упрекал, просто с языка сорвалось. Он не хотел даже вспоминать про своё унижение, но забыть не получалось. И самым отвратительным была не измена жены (жизнь прожить не поле перейти, всякое случается), омерзительным был обман, когда годами Марина ему рассказывала о болезнях матери, каждое утро заботливо поправляла воротник рубашки и нежно целовала в дверях перед его уходом на работу, ночами их тела сливались в одно, и они растворялись друг в друге, становясь одним целым. А в это время Марина о другом мужчине. Мирон морщился, вспоминая, как он, наивный дурачок, доверял жене во всём и верил в дружную семью, верил в искренность самого близкого человека.

— Марина, прекращай устраивать театральные представления, – Мирон развернулся и ушёл к себе.

Разговор не произвел никакого впечатления, Мирон за эту осень приучил себя не реагировать на постоянные претензии жены. Он понимал, что Марина упорно делает вид, будто ничего между ними не произошло, рассчитывая на возвращение привычных отношений. Но отношения не налаживались, напротив, Марина, несмотря на внешнюю привлекательность, казалась Мирону с каждым днём всё более неприятной.

Мирон вертел в руках мобильный: хотелось позвонить Любови Александровне, услышать её журчащий серебряным ручейком голос. Но его знакомая сейчас на свадьбе дочери, возможно, танцует со своим бывшим мужем. Мирон поморщился: ему почему-то стало неприятно от мысли, что Люба танцует с этим мужчиной и его руки обнимают её талию. Мирону вообще было неприятно, что Люба, пусть по-соседски, но бок о бок живёт в одной квартире со своим мужем, каждый день вместе с ним садится за стол, обсуждает семейные дела. Мирон стыдился этих мыслей – сам живёт с беременной женой, а то, что Люба восстановила отношения с бывшим мужем, ему, видишь ли, не нравится. Мирон задумался: а здорово было бы позвонить и сказать Любе: «Уходи от этих горьких воспоминаний, от ненужных встреч». А куда уходи? И почему он не уходит? Почему он живёт ненужными воспоминаниями? Мирон впервые задумался: из какого ослиного упрямства он не уходит из квартиры? Боится показаться дезертиром? А зачем ему это поле семейного боя?