Книга Любовь 50+, страница 82 – Анна Корнова

— Слушай, а когда Махотина из зала выскочила, Миша к ней даже не подошёл, как сидел, так и остался. И когда она ребёнка потеряла, он не к ней в больницу поехал, а ко мне мириться пришёл. Может, она ему действительно не нужна…

— Люба, проснись! Михаилу Викторовичу никто, кроме него самого, не нужен. А вот девице этой он до зарезу необходим. Она уже все его деньги мысленно пересчитала и по карманам своим распихала. Теперь без мыла в семью полезла.

— Мила, а как ты её узнала? Ты же ни разу не видела? – оживилась Люба.

— Слава богу, голос нормальным стал, – хмыкнула Мила. – А чего там узнавать? Ты её увидела – у тебя лицо каменное сделалось. Я посмотрела, в кого ты глазами впилась: точно соответствует описанию – блондиночка, мелкая, на мышку смахивает – всё сразу стало ясно. Сейчас, извини, мне написать надо.

У Милы несколько раз уже телефон оповещал о поступивших сообщениях. Пока она кому-то отвечала, Люба встала, взяла пальто, чтобы одеться.

— Новый роман? – кивнула на экран Милиного айфона. – С кем на этот раз?

— Никакой не новый. Сорокин жить без меня не может.

— Опять страдания начнутся, – укоризненно заметила Люба.

— Не начнутся. Зачем страдать по человеку, который к другой бабе уходил, слова не держал, не ставил в приоритет? Спокойной ночи с сердечком я и сама себе могу написать.

— А чего тогда активную переписку ведешь. Уходя уходи.

— Кто бы говорил! – Мила закрыла телефонный чехол. – Ладно. Хватит рассиживаться. Поехали ко мне за Сашкино здоровье выпьем. У меня мартини бутылка есть.

— Ты давай на свадьбу возвращайся.

— Снимай пальто. Вместе пойдем. Махотину твою Сашка выгнала.

— Я Михаила видеть не хочу. Сейчас начнётся: «Родители, горько!», танец родителей. Нужно сидеть за столом перед сватами и улыбаться... А я себя больше насиловать не могу.

— Тогда поехали ко мне. И быстро. А то вон народ курить спускается, сейчас тебя вопросами засыплют.

На улице шёл мелкий снег с дождём, было темно и холодно. Люба оглянулась на ресторан: не так представляла она себе свадьбу дочери. Но почему-то ей стало легко, растаяли последние иллюзии.

— Мила, а давай ещё торт купим. И пирожных. Гулять, так гулять.

Свадьба Александры протекала обычным порядком: кричали «Горько!», ловили букет невесты, резали огромный трехъярусный торт... А Люба в это время сидела на крохотной Милиной кухне и рассказывала о жене Мирона, забеременевшей в сорок восемь лет.

— Это враньё какое-то, – оценила историю Мила, – так не бывает.

— Бывает. Нечасто, конечно, но случается. Фертильность снижается с возрастом, а не исчезает мгновенно.

— Ладно, пусть бывает. Но забеременеть в сорок восемь – это полдела, надо ещё выносить. Вот Махотина твоя в двадцать пять не смогла беременность сохранить.

— Это от злости. Там ничему живому места не осталось.

— Эта Махотина, вообще, уникум-неадекват. Вот объясни мне, зачем она попёрлась на свадьбу к чужим людям? Родственников к своему виду приучала?

— Даже думать не хочу, а говорить о ней тем более, – Люба нахмурилась и добавила: – Я вот о чём думаю: Мирон от ребёнка не откажется, но он сам не уверен, что его жена от него беременна. Сейчас, пока она беременная, он развестись не может, а дальше посмотрим. Я ему своего Сурнитского посоветовала, а то он какого-то неконкретного адвоката нашёл.