Книга Любовь 50+, страница 77 – Анна Корнова

— Мирош, ты чего растерялся? Мы же о втором ребёнке мечтали. Вот мечты сбываются.

— Ты даёшь себе отчёт в том, что говоришь? Мы про второго ребёнка сто лет назад обсуждали!

— Ну, не сто, а пятнадцать лет назад, – невозмутимо улыбнулась Марина и, положив перед огорошенным мужчиной на комод тест с двумя полосками, ушла в спальню.

Мирон был озадачен услышанным. Он всегда старался тщательно планировать всё заранее, рассчитывать каждый шаг. Марина называла мужа аккуратистом, он же считал себя просто рассудительным человеком. После ухода жены он почти на год был выбит из привычного состояния ясности происходящего. Но когда ему показалось, что его жизнь наконец вновь приняла ясность и новых сюрпризов ему не преподнесёт, Марина положила перед ним тест на беременность с двумя полосками.

Люба сидела перед зеркалом и наблюдала, как Верочка лёгкими волнами укладывает волосы, придавая им пышный объем. Эффектное слово «стилист» к Верочке не подходило – толстушка в домашних тапочках, внешне она была воплощением парикмахера прошлого века. Работала Верочка дома перед старым трюмо, словно взятым (а может быть, действительно взятым) из старой парикмахерской, где стояли такие же трюмо, а на стенах висели фотографии красоток с эффектными прическами. Но при этом Верочка была в курсе всех новинок изящного мастерства, великолепно стригла и красила волосы, а главное, чувствовала клиента, адоптируя причёску под форму его лица и даже характера. В какие бы модные салоны не водила Александра маму, Люба недовольно смотрела на результат дорогих профессионалов и спешила к Верочке, чтобы слушать её добродушное ворчание: «Любовника поменяешь – никто не заметит, а мастера поменяешь – сразу все увидят».

— Любовь Александровна, шапку не вздумайте одевать. Я Вам стайлингом прикорневой объём сделала, аккуратнее, не примните.

Ноябрь, забыв, что он осенний месяц, заявлял о себе снегом и минусовой температурой. Но Люба и не собиралась надевать шапку, даже капюшон решила не поднимать, ведь на свадьбе дочери она должна выглядеть достойно, чтобы Саша не краснела за мать перед новыми родственниками.

— Вот так головой сделаете и вот так поправьте, если под снег попадёте, –трясла головой Верочка, напутствуя Любу под дверью, и вдруг добавила: – А муж-то Ваш один будет?

— А с кем ему быть? – удивлённо посмотрела Люба.

— Вы в прошлый раз сказали, что он к другой ушёл.

Верочке клиентки доверяли то, что не рассказывали даже близким. И Люба тоже ещё в сентябре поделилась своей бедой: с кем, как ни с парикмахером, обсудить измену мужа.

— Вера, они расстались. Утомила молодая.

— Ой! А Вы мне ничего не рассказали, только про свадьбу говорили.

— В другой раз расскажу.

— И фотки свадебные покажите, – добавила Верочка.

Люба вышла на улицу, поёжилась от холодного ветра и поспешила к своему автомобилю. Настроение, несмотря на погоду, было превосходным. Сегодня свадьба дочери, соберутся близкие люди, чтобы пожелать счастья Александре, а ещё придут родные и друзья жениха, наверняка, они добрые и порядочные, как Артём. Люба с Михаилом будут в глазах родных счастливыми родителями, выдающими замуж любимую дочь. Про недавний загул Михаила родные не знали. Да и зачем эти сочувствующие взгляды? В последнее время у Любы с мужем установились почти дружеские отношения. Жили параллельно, не интересуясь планами друг у друга. Но Люба, сначала возмутившись, а потом смирившись с возвращением супруга, неожиданно почувствовала почву под ногами. Все эти месяцы она училась жить одна и даже иногда находила это приятным – заботиться только о себе. Однако спала она не посредине, а на левой половине кровати (на правой всегда спал муж), в магазине автоматически покупала любимый Михаилом кефир и свинину для жарки. А с приходом Михаила многолетние привычки стали на свои места. И хотя жили супруги как соседи, но вечерами Люба с удовольствием стала вновь готовить ужины и обсуждать с мужем предстоящую свадьбу дочери. Долго решали, что Александре подарить – квартира у неё есть, машина есть, бытовая техника есть. Люба считала, что подарок должен быть красивым и памятным, чтобы спустя десятилетия Сашка говорила своим детям, а возможно, и внукам: «Эту напольную вазу нам на свадьбу мои родители подарили» или «Эта уникальная картина, наша семейная реликвия, – свадебный подарок от бабушки и дедушки». Михаил отвергал предложения Любы, называя их старомодными: «Вазы твои они побьют, а картину уберут на антресоли. Уж лучше годовой абонемент в престижный фитнес-клуб им подарить и хорошую поездку на дорогой курорт для свадебного путешествия. Вот тогда они реально спасибо скажут. И вообще, подарок должен быть полезным». Спорили по-доброму, без обидных слов, словно и не было этих месяцев семейной трагедии, и наконец Люба уступила Михаилу: подарок должен быть полезным – подарком станут ценные бумаги и депозит на имя молодоженов.