Книга Любовь 50+, страница 70 – Анна Корнова

— Ну, если ты всё знала и молчала, то значит, тебя это устраивало. И чего теперь концерты устраивать?

— Как это могло устраивать! – Люба почувствовала, что её трясёт. – Ты мне изменял все эти годы, а я, дура наивная, даже не догадывалась, что у тебя всегда бабы были.

— Люба, – Михаил устало опустился на оттоманку перед дверью, – никогда я тебе не изменял, точнее, то, что было, это не измена.

— Я должна считать, что ты хранил мне верность, даже когда других баб трахал?

— Понимаю, смешно звучит, как в дешёвых фильмах: это не то, что ты подумала, но это именно так. Это просто от скуки. Мужчины, поверь, такое развлечение себе позволяют. Это как рыбалка или охота. К семье это отношения не имеет. Для меня всегда ты была на первом месте. Неправильно сказал. Ты была единственной! Я даже имён этих женщин не помню, про которых ты сейчас говорила.

В просторной прихожей горели настенные бра, в их ярком свете видны были морщинки у глаз Михаила, седеющие виски. Люба старалась внимательно слушать мужа, но не могла сосредоточится на словах, а думала о том, что не замечала, как он резко постарел. Или не резко, просто не замечала…

— Если бы Рита не забеременела, я через год её и не вспомнил бы. А тут узнал, что могу снова стать отцом, захотелось молодость вернуть, показалось, что открывается второе дыхание. Сашка была маленькой, а я весь в работе, не заметил, как она выросла. А тут подумал, что смогу по-настоящему отцовством насладиться, передать опыт своей частичке.

— Миша, ты говоришь, что имена своих любовниц забыл. Помнишь, у тебя архитектор Маша работала?

— Ты совсем улетела? Вернись. Я тебе объясняю, почему к Рите ушёл.

— Ушёл, вернулся… Ходил налево как на работу.

— Люб, ты бредишь? А архитектора Горохову я помню, хороший специалист, исполнительный. В аварию, кажется, попала. А что про неё ты спросила?

— Ты её у себя в кабинете на столе поимел. Это тоже игра такая была?

— Не помню я, чтобы у меня с Гороховой что-то было. Это тебе кто-то неверные сведения принёс. У Гороховой муж был старый, вот она ему рога и наставляла со всеми подряд. Но я ни при чём.

— Не такой уж и старый. Тебе ровесник.

— Откуда ты знаешь, что мой ровесник?

— Знаю. Меня вдовец Горохов сейчас в ресторане ждёт, а ты мне уйти не даёшь.

— Какой Горохов? Мне Рита говорила, что ты с каким-то молодым прилюдно обжималась.

— И с молодым, и с пожилым, и с мужчиной средних лет – с кем я только не обжималась. Может, я тоже поиграть решила, – Люба старалась не заплакать, но чувствовала, что глаза начали слезиться, она стала смотреть вверх, чтобы слёзы не покатились по щекам и Михаил не увидел, как жена плачет. Но слёзы всё равно покатились.

— Люба, прекрати юродствовать, отворачиваться и изображать, что тебе смотреть на меня противно! Тебе надо, чтобы я валялся у тебя в ногах и вымаливал прощение. Да, я оступился, но ты должна меня простить. У меня были другие женщины, но это в прошлом. Ты моя жена, и других женщин для меня нет!

Саша с Артёмом сидели на кухне и смотрели на огромный, украшенный глазурью торт. Из прихожей доносились голоса, но разобрать слов было невозможно.

— Мама сказала, что Любовь Александровна и Михаил Викторович удивительно красивая пара, – прервал молчание Артём. – Она такую красивую пару впервые встретила, сказала, что ей стало понятно, почему Шурочка такая красавица.