Книга Любовь 50+, страница 53 – Анна Корнова

Одновременно с Любой на другом конце города Мирон тоже отправился на кухню и тоже включил чайник. Он улыбнулся, вспомнив смешную фразу из ничего не значащего разговора со случайной знакомой Любовью Александровной, и тут же нахмурился, услышав, как хлопнула входная дверь: пришла Марина. Мирон знал, что через несколько минут она непременно зайдёт на кухню, поэтому он не стал дожидаться, пока закипит вода в чайнике, а достал из холодильника бутылку с кефиром и ушёл к себе в комнату, которую по привычке называл детской. Сын недавно женился, платил ипотеку за евродвушку в новостройке, а «детская» Никиты три года пустовала, пока Мирон её не занял.

Мирон пожалел, что ушёл с кухни: и чаю не попил, и от неприятного разговора уйти не удалось – ­через десять минуту Марина заглянула к нему:

­– Ты чего сидишь на сухомятке? Я же голубцов натушила. Погрел бы в микроволновке.

На Марине был полупрозрачный кружевной пеньюар, откровенно показывающий все соблазнительные изгибы красивого тела. Мирон понимал, что лукавый взгляд из-под наращённых ресниц, обнажённые холеные руки, пальцы с ярким маникюром и выглядывающая из кружев умопомрачительная грудь – всё для него, чтобы привлечь, прильнуть, чтобы вернуть. Но всё это не находило в нем ни малейшего отклика. Ни малейшего!

— Марина, завтра вечером риелтор подъедет, поэтому в спальне приберись. И надо будет в конце концов точно определиться, что мы хотим и во сколько нам это встанет.

— Я наше семейное гнездо разорять не собираюсь. И Никита согласие на размен не даст, я с ним говорила. У него тоже в этой квартире доля.

«Разорять семейное гнездо» – слова-то какие нашла! Мирон поморщился, но ничего не сказал. Уже много раз всё говорено-переговорено: и ругань, и злые и ехидные слова произносил, однако Марина твёрдо решила своих позиций не сдавать.

С отвращением вспоминал он недавнюю ночь, когда сквозь сон почувствовал рядом легкое дыхание, руки Марины умело прикасались к его телу, и оно наполнилось возбуждением. Мирон остро почувствовал, как член начал твердеть всё больше и больше, и ещё толком не проснувшись, он нащупал упругие соски и крепко прижал Марину, ощущая дрожь, бегущую по телу. Они стали целоваться, как два изголодавшихся по любовным ласкам человека. Он входил в неё сильными размашистыми толчками, ускорился, сопровождая каждое движение легким негромким стоном, а потом, когда их тела окончательно слились, застонал во весь голос, громко, облегченно и торжествующе, чувствуя, что взлетает куда-то, и она взлетает вместе с ним.

Утром было неловко перед бывшей женой и, главное, перед собой. Получилось, что ночью он дал понять, будто вернулись их былые отношения. И теперь Марина, не обращая внимания на его подчеркнутое безразличие, вела себя так, словно ничего не произошло в бывшей семье, да и бывшей женой Марина себя не считала: она официально не разведена и почти тридцать совместных лет просто так не зачеркнешь.

­– Мирош, а ты лев! Может, устроим себе на эти выходные постельный режим?

Мирон, не обращая внимания на заигрывания Марины, быстро собрался и отправился в хозяйственный магазин за врезным замком. Чтобы без выяснений отношений избежать подобных инцидентов, он решил запирать свою комнату на ночь. С недовольным лицом Мирон шёл по улице, стараясь подавить раздражение: до чего дожил – собрался вешать замок от женщины, будто он не мужик, а беспомощная девица, боящаяся оскорбления своей непорочности.