Книга Любовь 50+, страница 43 – Анна Корнова

— Вы, Маргарита Валентиновна, когда будете в очередной раз Михаилу Викторовичу сплетни обо мне передавать, можете ситуацию прояснить, упомянув, что мой друг – известный художник. Его просят отправить картины для экспозиции в музей современного искусства на Манхеттене. Вот решаем: полетим с ним в Нью-Йорк или откажемся от выставки. Ведь сейчас, как Вы знаете, обстановка очень сложная, – Люба не имела никакого представления о степени Славиных способностей, но прекрасно понимала, что уровень его явно не соответствовал мировой известности, однако «музей современного искусства на Манхеттене» звучал очень солидно.

— Мне это неинтересно, – процедила Махотина и зашла в лифт.

— Ну, как же неинтересно? Вы даже остановились у турникета, чтобы рассмотреть нас получше, – Люба вошла следом за Ритой. – Не завидуйте, Маргарита Валентиновна. Я могу вообразить, как противно со старым мужиком в постель ложиться, и искренне Вам сочувствую. Но серьёзные отношения с молодыми, красивыми, талантливыми и богатыми – это для достойных женщин, а не для потаскух.

— Я не потаскуха, – взвизгнула Маргарита.

— А я о Вас вообще не говорила. С чего Вы решили, что эти слова про Вас?

Махотина побагровела, выскочила из лифта и почти бегом кинулась к ординаторской, а Любовь Александровна, здороваясь и улыбаясь, не спеша пошла по отделению – она была впервые за этот месяц довольна собой.

В отделении навалилось столько дел, что про обещание позвонить Славе Любовь Александровна начисто позабыла. Он сам периодически напоминал о себе сообщениями, на которые получал однообразные автоматические ответы: «Извините, я сейчас занята. Перезвоню Вам позже. Спасибо за понимание». Переписываться с автоответчиком смысла не было, но наконец Славе пришло сообщение: «Если тебе удобно, то в 17:00 напротив ворот больницы».

К концу рабочего дня Любе позвонила Людмила:

— Ну, наконец-то голос твой слышу! То ты вне зоны, то трубку не берешь. Хватит обижаться!

— Мил, с чего ты взяла, что я обижаюсь? Дел невпроворот. Я тебе попозже перезвонила бы.

— Позже у меня вечерний спектакль. А обижаешься, что я на тебя Славу навела. Но прости! Мне что? Надо было перед ним дуру изображать? Не знаю твоего адреса, не помню телефона.

— Мила, ты всё правильно сделала. Просто мне сейчас немножко не до него. Но я понимаю, что некрасиво бесконечно в кошки-мышки играть и прятаться по углам. У меня маникюр в шесть, а на пять я с ним договорилась. Встречусь, всё объясню, чтобы ни мне, ни себе голову не морочил.

— Встречайся – не пожалеешь: ты его видела на фоне костромских болот, а сейчас он вышел из леса, модно постригся, красиво оделся. Обалдеешь, как хорош! Меня в театре все спрашивали, откуда такая фактура.

— Видела я его сегодня утром. Даже целовалась на глазах изумлённых пациентов и сотрудников.

— Ничего себе! Это серьёзно? Сердце ёкнуло?

— Серьёзно. Но ничего не ёкнуло. Это порадовало: значит, из острой фазы стресса вышла.

— Не поняла.

— Тут и понимать нечего. Как один мой коллега говорит, стресс снимается только алкоголем и сексом. Вот тогда моему организму было необходимо стресс снять. Хорошо, что не запила.

— Как у вас, медиков, всё бездушно и неромантично. Но целоваться-то стала.

— Я для Мишкиной пассии этот спектакль устроила. Она нашу встречу наблюдала, надеюсь, доложит моему муженьку, что он не один такой замечательный: есть и покрасивее, и помоложе его.