Книга Любовь 50+, страница 31 – Анна Корнова

Разговор перешёл на тему детей и родителей, Люба немного успокоилась и собралась подняться в отделение. Она боялась вновь столкнуться с Махотиной, но надо было забрать сумку из кабинета и поговорить с медсестрой Велеховой, Любовь Александровна обещала, значит, Ирина будет ждать, ей надо выговориться. Но теперь этот разговор Любу пугал. Вновь слушать про Махотину она была не в состоянии: своих жалоб на Маргариту Валентиновну достаточно. Ещё расплачется или сорвётся и Ире расскажет, что из-за этой хамки от неё муж ушёл. И тогда всё отделение назавтра будет знать, что заведующую бросили и кто её соперница. Нет, этого Любовь Александровна не выдержит.

— Ну, коньяк пить едем?

— Валера, я это так сгоряча ляпнула. Завтра суббота, мне днём с адвокатом встречаться, нужна ясная голова, а вечером дочь жениха знакомить приведёт. Поэтому пьянку отложим.

— Ты на себя в зеркало посмотри! Психотравма читается невооружённым взглядом. Сейчас поедешь домой, там таблеток нажрёшься и ещё неделю будешь в себя приходить. Поэтому стресс снимать надо народными средствами – алкоголем или сексом. Секс не предлагаю, а напиться тебе сегодня надо. Я вечером к другу на дачу планировал, вот, вместе и поедем. Не бойся морального падения, там приличный женатый человек. Можно сказать, не дом, а оплот семейных ценностей.

Любе никого не хотелось видеть, но остаться наедине с собой и вспоминать торжествующее лицо Махотиной – это было выше её сил.

— Ладно, поедем. Ты только в отделение поднимись, мою сумку из кабинета забери и Велеховой, медсестре, передай, что мне срочно пришлось уехать.

Последние летние дни ласкали мягким теплом, словно не желая уступать место осенней слякоти. Вдоль Ярославского шоссе палисадники радовали яркими красками георгинов и гладиолусов, плоды тянули вниз ветки яблонь и груш. Всё это Люба видела две недели назад, и вот она вновь едет по той же дороге, но ничего не изменилось: ни пейзаж за окном, ни её состояние – она по-прежнему раздавлена, по-прежнему не понимает, как ей теперь жить.

Дорога была забита автомобилями, стремящимися из города, – пятница. Костюк вел машину агрессивно, пытаясь объехать поток по обочине, а едва вырвавшись из пробки, превышал разрешённую скорость.

— Вот что значит мужская манера вождения, – проворчала Люба, – надо доказать всем своё превосходство.

— Нет, я буду под всех козлов подстраиваться. А ты чего на работу на машине не ездишь?

— Смысла нет. Мне до работы пешком полчаса не спеша, это у меня утренняя прогулка. А если погода плохая, то автобусом две остановки. Парковаться дольше буду.

— Я не знал, что ты так близко живешь, – удивился Костюк.

— Жила. Теперь супруг квартиру забрать собирается. Сначала объявил, что мне оставит, а потом дочери сказал, что мне что-то купит, а в этой сам будет жить.

— Большая квартира?

— Двухуровневая, сто шестьдесят метров, и два машиноместа в подземном паркинге.

Костюк присвистнул.

— Я от обиды решила, что буду всё с ним делить, а потом в деревне меня отпустило. Зачем мне эта квартира? Ходить аукаться сама с собой. А загородный дом мне зарплаты не хватит содержать, про остальное и не говорю.

— А много остального?

— В Испании дом, компанию при мне создавал.

— Знал, что ты состоятельная дама, но чтобы настолько, – Костюк закатил глаза. – Так, ты, пока в деревне была, решила ничего не делить?