Книга Любовь 50+, страница 101 – Анна Корнова

— Только вот незадача: у меня телефона твоей подруги нет.

— Валера, я готова помочь твоему горю, – Любе стало смешно, что Костюк, будто подросток, стесняясь, спрашивает Милин номер.

— Ну, позвоню я, а что я предложу? Вы в Дом художника на выставки ходите, премьеры посещаете, а я куда позову?

— Валера, ты можешь пригласить Людмилу к себе в отделение и сделать рентгеновский снимок.

— Что-то ты подозрительно радостная сегодня, – отреагировал на шутку Костюк.

Люба беспечно пожала плечами: действительно, чему она радуется? Впереди маячит пугающий суд, и неприятный разговор с Марией Вениаминовной о Махотиной свеж в памяти. Но мысли Любы были заняты другим: нашелся Мирон, и перед ней ясная задача – поставить его на ноги.

— В субботу строгая такая была, – продолжал Костюк.

Люба действительно на Дне рождения Валерия не искрилась весельем. Она гнала мысли о предстоящем суде, о встречах дочери с Денисом, но, не участвуя в общем веселье, с удовольствием наблюдая за подругой. Мила легко захватила внимание, и если в начале вечера на лице Костюка читалось: «На фига ты её привела», то уже через полчаса он смотрел на Любу с благодарностью: «Спасибо, что пришла с подругой». Поэтому вопрос о телефоне Милы Любу не удивил.

— А я тебе давно говорила, чтобы ты к моей подруге повнимательнее присмотрелся.

— Дураком был, признаю. Ну, давай, диктуй телефон, – Костюк приготовился записывать номер. – Так, куда мы лучше актрису позвать?

— Валер, я тебе номер уже сбросила. Взрослые люди – разберётесь. У меня работы полно, – Люба встала, чтобы ещё раз внимательно осмотреть больного Ракитникова.

В конце коридора маячила Катя Мирошко.

— Екатерина Васильевна, что Вы домой не уходите?

— За мной сейчас мой парень заедет, – Катя не могла скрыть радость.

— У Вас появился новый поклонник? – вежливо улыбнулась Люба.

— Нет, мы помирились с моим женихом.

— Поздравляю! Но, кажется, Вы говорили, что он ушёл от Вас к другой. Или я что-то путаю?

— Он вернулся, потому что понял, что только со мной может быть счастлив, – Катя сияла торжеством.

— А Вы не допускаете, что он может опять Вас оставить?

— Нет, больше не оставит. Я даже рада, что у нас этот разрыв был. Мы ещё сильнее стали друг друга ценить. Он со своей бывшей два года жил, терпел её капризы. Они расстались, а тут пообщался с ней и понял, что ему именно я нужна.

— Так можно регулярно убеждаться, что твой выбор правильный. Это всегда будет: за соседним столиком девушки лучше – пойду к ним. Нет, за моим столиком были лучше, пойду вернусь…

Катя с обидой посмотрела на Любовь Александровну, и та осеклась:

— Извините, что я Вам это говорю, но если Ваш Денис открыто Вам изменил, потом преспокойно вернулся, и Вы почти благодарны, что ему за это, то не стоит, наверное, не ожидать подобных поступков в будущем и безоглядно ему доверять.

— А откуда Вы знаете, что он Денис?

— Мне показалось, что Вы его так называли.

— Я его только Деня называю, и вслух, и мысленно. Вам кто-то про него рассказал?

— Да, моя дочь Александра, чьи капризы он два года терпел.

Катя ничего не сказала, но в её взгляде ясно читалось: «Вот почему Вы плохо отзываетесь о Денечке. Он меня Вашей дочери предпочёл».

— Да, так бывает. Мир тесен, – Люба вежливо улыбнулась. – Но я Вам говорила не про Дениса, а про то, что, кто раз Вас обидел, обидит снова. Впрочем, я Вам выказала своё субъективное мнение.