Книга Бывшие. Тайный сын для Сибиряка, страница 37 – Лия Малинина

В этот момент заиграла громкая музыка и братья Градские поднялись на сцену, чтобы сказать торжественную речь в честь открытия отеля.

Игорь говорил четко и уверенно, благодарил всех причастных, говорил, как важно открытие подобных объектов для развития туристической индустрии региона.

Но его взгляд то и дело находил меня в толпе. Я мысленно подбадривала его зная, насколько сильно он волнуется.

Потом слово взял Арсений. Он, как всегда, был по-деловому краток. Сказал, что верит в успех проекта и в то, что курорт будет заполнен туристами не только в зимний сезон, но и летом.

Когда они закончили, публика зааплодировала. Братья сошли со сцены, направляясь прямиком к нам, словно два ледокола, рассекающие людское пространство. В толпе то и дело мелькали официанты в черно-белой униформе, которые предлагали многочисленным гостям напитки и легкие закуски.

Неожиданно мое внимание привлекла одна из официанток. На ней была униформа, будто с чужого плеча, некогда черные волосы с сильно отросшими белесыми корнями собраны в простой хвост. Странно, но ее лицо показалось мне смутно знакомым. Я точно ее где-то видела, но никак не могла вспомнить где.

А в следующую секунду мне уже было не до воспоминаний. Эта женщина прямиком направилась к братьям Градским, резко отталкивая людей, которые попадались ей на пути.

— Братья Градские! – выкрикнула она, когда встала к ним лицом к лицу. – Ненавижу вас! Вы мне всю жизнь испортили!

— Ирина? – с недоумением проговорил Арсений. – Ты зачем сюда пришла?

— Я пришла отомстить за все, что вы со мной сделали! – выкрикнула она, откинула в сторону поднос, который держала и в ее руке блеснула сталь.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как она кинулась к Арсению, а Игорь…

Игорь резко оттолкнул брата, закрыл его собой, а потом начал медленно оседать на землю.

Вера

— Игорь! – словно со стороны услышала свой душераздирающий крик.

Я не помню, как бежала к тому месту, где он упал. Не видела, как охрана скрутила эту женщину. Я расталкивала людей, столпившихся вокруг и протискивалась сквозь плотное кольцо тел, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса в груди и гула в ушах.

— Игорь, Игорь, Игорь, – я наконец пробралась и упала перед ним на колени.

Мое сознание сузилось до его могучей фигуры в дорогом пальто, лежащей на коленях у старшего брата, до темного, растекающегося под ним пятна и глаз, которые неотрывно смотрели на меня, словно пытаясь запомнить, запечатлеть мой образ в своей памяти.

— Вер, ну что ты, – срывающимся голосом проговорил Градский, – все хорошо, это просто царапина.

А у самого от боли на лбу выступила испарина. Тут же подбежала Света с медицинским чемоданчиком в руках.

— Разойдитесь! Дайте воздуха, – скомандовала она, – я врач.

Я смотрела, как ее умелые руки в тонких латексных перчатках быстро распахнули пальто, разрезали ткань его рубашки. В воздухе запахло йодом и железом. Света работала молча, сосредоточенно, ее движения были точными и быстрыми.

«Царапина» оказалась глубокой, кровавой раной в боку, чуть ниже ребер. Градский стиснул зубы, когда она прижала стерильную салфетку к ране, но его взгляд все еще не отрывался от меня.

Казалось, он боялся не боли, а того, что в его глазах я увижу панику. Я схватила руку Игоря, крупную, холодную, и сжала что есть силы, пытаясь передать ему свое тепло, свою жизнь, словно это могло остановить алую влагу, пропитывавшую белый перевязочный материал.