Книга Бывшие. Тайный сын для Сибиряка, страница 33 – Лия Малинина

— Игорь, – простонала я, уткнувшись губами в его шею, – да.

Он начал двигаться, размеренно, медленно, глубоко, выбивая из груди стоны, вытесняя мысли.

Я видела над собой его лицо – сосредоточенное, прекрасное в этом напряжении, с темными глазами, в которых плясали отблески нашего общего пожара.

Мир качнулся, поплыл, и я просто держалась за него, за его сильные плечи, отдаваясь волне, которая нарастала где-то в самых глубинах, сметая все на своем пути и взрывалась, унося нас в бездну чистого, ослепительного наслаждения…

Он оставался внутри меня, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим – бешено, ликующе. Никто из нас не спешил шевелиться, словно боясь разрушить эту новую, хрупкую близость, которая возникла здесь, на простом клетчатом пледе, в центре зеленой поляны.

Его пальцы медленно, с каким-то благоговением и нежностью вплелись в мои волосы, убирая пряди, прилипшие ко лбу. Я терлась носом о его плечо, слушала, как его дыхание выравнивается, и закрыла глаза, вдыхая знакомый, родной запах его кожи – теперь смешанный с запахом травы, весенней земли и нас.

Прошло несколько минут, может, полчаса – время потеряло свой счет, мы не замечали его. Первой нарушила тишину я, прошептав:

— Значит, не отпустишь?

Он оторвался, оперся на локоть и посмотрел на меня. Провел большим пальцем по моей щеке, смахивая несуществующую слезинку.

— Никогда, – его голос был низким и твердым, как камень. – Ты слышала. Я упустил тебя один раз. Этого больше не повторится.

В его словах не было пафоса, только неоспоримая уверенность, и от этого по спине снова побежали мурашки, но уже другого рода – от облегчения, от того, что долгая война внутри меня наконец-то закончилась.

Постепенно стала возвращаться реальность. Легкий ветерок щекотал разгоряченную кожу, где-то вдалеке кричала птица. Я потянулась за своей скомканной футболкой, но Игорь опередил меня, натянул ее сам, с той же сосредоточенной заботой, с какой перед этим снимал. Потом нашел мою куртку и укрыл мне плечи, хотя холодно не было.

Затем натянул на себя свою одежду, достал термос, кружки и контейнеры с закусками, которые мы привезли с собой.

Так и сидели, прижавшись друг к другу, наблюдая, как солнце начинает клониться к верхушкам сосен, окрашивая небо в персиковые тона. Его рука лежала на моем колене, большой палец водил по коже маленькими кругами.

Мы пили ароматный чай, настоянный на таежных травах и наслаждались этим моментом близости.

— Я должна тебе объяснить, почему я так поступила, – наконец проговорила я, приняв решение рассказать Игорю все о себе и своем прошлом.

Вера

–Мама любила отца какой-то невозможной, больной любовью, – начала я тихо, не отрывая взгляда от глади воды горного озера. – Он был ее жизнью, божеством, кумиром, как угодно это можно назвать.

Градский развернулся, расставил ноги и посадил меня в середине, оперев спиной на свою грудь и крепко обнял. Я поняла, это он меня так оберегал от неприятных и больных воспоминаний моего детства.

— Мне было десять, когда он ушел, – глухо проговорила я, откинула голову на его плечо и прикрыла глаза.

Тут же, сквозь сомкнутые веки, я снова видела себя той испуганной брошенной девочкой, которая в один миг оказалась никому не нужна.