Книга Бывшие. Тайный сын для Сибиряка, страница 22 – Лия Малинина

— Собирались быстро, – продолжил он, – телефон я, конечно, оставил на базе, в горах связи нет, у всех с собой рации.

Следуя какому-то необъяснимому порыву, я поднялась с кровати и подошла к нему.

— Я думал, мы быстро вернемся, а зависли в итоге там на трое суток. Лавина сошла широким фронтом, ниже цирка. Мы увидели просто целую снежную равнину, будто никогда и не было склона. Двое погибли сразу, – сказал он почти механически. – Один выжил, его на вертолете доставили в больницу с тяжёлой гипотермией и множественными травмами.

Я молчала, чувствуя, как холодный комок растёт внутри. Игорь стоял, словно ледяная глыба. По нему было видно, насколько тяжело ему даются воспоминания о тех днях.

— Когда вернулись, я был просто без сил, – он повернулся ко мне, – поставил телефон на зарядку и упал спать почти на сутки прям там, в комнате отдыха, на базе. А когда проснулся и начал тебе звонить – уже был в черном списке.

Я помнила, как он позвонил мне с другого телефона, но едва он проговорил в трубку:

— Вера, привет, что… – я не дожидаясь окончания фразы жестко отрезала:

— Градский! Не звони сюда больше, наш курортный роман подошел к концу!

Он рассказал, что через несколько дней с ним на связь вышел приятель и предложил возглавить спасательную станцию на Эльбрусе. Игорь решил, что ему так будет лучше, собрал вещи и уехал… Почти на четыре года.

— Но кем была та девушка? – мне не давал покоя этот вопрос.

Градский задумался на несколько минут, очевидно что-то вспоминая.

— Была, вроде одна рыжая, – задумчиво проговорил он, – официанткой в баре “Грелка” работала, постоянно клеилась ко мне, пирожки на станцию нам приносила. Но я не знаю, она это или нет. Столько лет прошло.

— Господи, – я закрыла лицо руками, – а я ведь ей поверила! Вы, обнаженные в постели, никаких сомнений не было!

— Да не спал я ни с кем! Я вообще не понимаю, как появилось это фото? – он резко выдохнул, – я найду ее, – холодно, сквозь сжатые зубы проговорил он, – из-за этой с… женщины, мы потеряли пять лет, Вера! Пять гребаных лет!

— Зачем, Игорь? – я покачала головой. – Это уже ничего не изменит. Слишком поздно, – я направилась к выходу из комнаты, – идем, нужно покормить Стаса и уложить его спать.

Игорь молча последовал за мной. Мы уговорами выманили Стаса из детской, в которой он уже полностью освоился и спустились на кухню.

На кухне Стас устроился на стуле и наблюдал, как я на скорую руку готовлю пасту с курицей.

Игорь стоял у окна, молча смотрел на темнеющий двор. Его плечи были напряжены, как каменные глыбы. Тишина между нами была тяжелой и гнетущей, она давила, словно тяжкий груз того, что мы не сказали за все эти годы.

Когда все было готово, я поставила перед сыном тарелку и вручила ему вилку.

— Дядя Игорь, а ты разве есть не будешь? – вдруг спросил Стас, разрывая эту гнетущую тишину своим чистым, детским голосом. Игорь обернулся, и я увидела, как его жесткое лицо на мгновение смягчилось. Он подошел к столу и сел рядом с сыном.

— Буду, – сказал он просто, и поднял на меня взгляд.

Отец и сын за одним столом. Для кого-то – это совершенно обыденная, рутинная история. Для меня же это было чем-то невероятным, тем, о чем я никогда даже не позволяла себе мечтать.

Я подавила внезапный ком в горле и поставила перед ним вторую тарелку. Себе налила кружку чая и села напротив, наблюдая, как они за обе щеки уплетают мою еду.