Книга Папа для Капризули, страница 69 – Рин Скай

— Она не умеет спать стоя.

— Значит, научим.

Я иду к двери, чувствуя, как у меня холодеют ладони. На секунду мне кажется, что это Антон, и сердце начинает биться где-то в горле. Но на пороге стоит не он, а женщина лет пятидесяти с небольшим, высокая, подтянутая, в идеально сидящем пальто, с аккуратной укладкой и укоризненным взглядом.

Я понимаю, кто это, еще до того, как она произносит хоть слово.

Мать Григория.

Она окидывает меня быстрым, холодным взглядом — от волос до домашних тапочек.

— Значит, это вы, — говорит она.

Ну да. Началось.

— Добрый день, — вежливо отвечаю я. — Проходите.

— Я ненадолго, — сообщает она. — Предпочитаю прояснять подобные ситуации сразу.

Я закрываю дверь и чувствую, как спина напрягается сама собой.

— Какую именно ситуацию?

— Ту, в которой секретарша моего сына внезапно оказывается в его квартире, — произносит она с ледяной любезностью. — И, насколько я понимаю, уже весьма прочно тут обосновывается.

Я медленно выпрямляюсь.

— Я не внезапно оказалась в его квартире. У меня были на то причины.

— О, полагаю. У таких историй всегда находятся причины. Несчастная судьба, жестокий мужчина, трудная жизнь… Очень удобно давить на жалость.

Я чувствую, как во мне поднимается злость.

— Вы меня не знаете.

— Зато я прекрасно знаю этот тип женщин, — отрезает она. — Молодая, симпатичная, работает рядом с начальником, а вместо работы крутит с ним роман. И очень успешно.

— Во-первых, я работала, — говорю я, стараясь не сорваться. — Во-вторых, я никого ни к чему не принуждала. Ваш сын сам принял такое решение.

Она поджимает губы.

— Мой сын всегда был слишком благороден. Именно поэтому рядом с ним постоянно пытаются устроиться те женщины, кому удобно.

— Вы сейчас о мне говорите так, будто я с чемоданом приползла сюда охотиться за квадратными метрами.

— А разве нет?

Я чувствую, что еще немного — и меня просто затрясет.

— Нет. И если уж на то пошло, я не навязываюсь вашему сыну. Более того, он сам хочет удочерить мою дочь.

— Удочерить? — переспрашивает она.

В этот момент из комнаты выбегает Аришка.

Ну конечно. Именно сейчас.

— Мама, а где моя… — начинает она и замирает, увидев незнакомую женщину.

Мы обе поворачиваемся к ней. Я уже мысленно хватаюсь за голову, но Аришка, как всегда, идет своим путем.

Она внимательно рассматривает гостью и вдруг спрашивает:

— Вы мама дяди Гриши?

Женщина явно не ожидала такого вопроса.

— Да, — отвечает она после паузы. — А ты, значит, та самая дочь, которую Гриша хочет удочерить?

— Ага, — кивает Аришка. — А дядя Гриша у вас получился очень хороший!

Я зажмуриваюсь на секунду. Маруська, высунувшаяся из комнаты, беззвучно давится смехом.

Мать Григория моргает.

— Получился?

— Да, — уверенно подтверждает Аришка. — Очень удачно получился. Он добрый, умный и красивый. И еще высокий. Это удобно.

— Чем же удобно? — неожиданно спрашивает женщина, и в ее голосе впервые появляется не лед, а живой интерес.

— Он все достает сверху, — серьезно объясняет Аришка. — И лампочку может вкрутить. И меня одной рукой поднять. И суп ест нормально, не ковыряется. Морковку и лук не выкидывает.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Вот как, — говорит мать Григория.

— Еще от него пахнет хорошо, — продолжает Аришка. — Как… как от стиральной машинки, когда только вещи постирались.