Книга Папа для Капризули, страница 54 – Рин Скай

— Ну и что, — огрызается он. — Я спрашиваю: какого черта он забыл в садике моей дочери?

Глава 29

АНТОНИНА

Ни один мускул не дрогнет на лице Григория Андреевича.

Он как стоял, выпрямившись во весь рост, так и стоит. Только взгляд у него становится холоднее, до такой степени, что мне самой делается не по себе. Он смотрит на Антона не как на человека. Как на что-то грязное, случайно прилипшее к подошве дорогого ботинка.

Я крепче прижимаю к себе Аришку.

Антон, наоборот, будто храбрится от собственного хамства. Глаза бегают, плечи дергаются, но рот у него не закрывается.

— Ну что молчишь? — скалится он. — Нечего сказать? Или при ребенке стыдно?

Григорий Андреевич делает один шаг вперед. Неспешно, почти лениво. Но Антон тут же осекается и инстинктивно отступает на полшага. Я это замечаю. И, судя по лицу Григория, он тоже.

— Я скажу один раз, — произносит он ровно. — Сейчас ты разворачиваешься и уходишь.

Антон криво усмехается.

— А то что?

Григорий Андреевич даже голос не повышает.

— А то снова получишь по морде. Только в прошлый раз, когда ты поднял руку на Антонину, я бил вполсилы. Сегодня не стану себя ограничивать.

У меня внутри все резко сжимается. Несколько мамочек в зале уже откровенно прислушиваются, воспитательница замирает возле сцены, не понимая, вмешиваться или нет. А я стою, будто между двух огней, и не знаю, чего боюсь больше: что Антон полезет на рожон или что Григорий действительно выполнит обещание.

Антон шепеляво фыркает, но в глазах его вспыхивает самая настоящая трусость.

— Ты мне угрожаешь? При свидетелях?

— Нет, — спокойно отвечает Григорий Андреевич. — Я тебя предупреждаю.

Он говорит это так вежливо, что от этой вежливости мороз идет по коже.

Антон дергает подбородком в мою сторону.

— Ты смотри, Тоня, какого пса себе нашла. Думаешь, он тебя спасет?

— Замолчи, — резко говорю я. — Уйди отсюда. Немедленно.

— Это вообще-то мой ребенок, — огрызается он.

— Ребенок, которого ты пугаешь посреди праздника, — отрезаю я. — Очень по-отцовски.

Он хочет что-то ответить, но Григорий Андреевич снова чуть подается вперед, и этого оказывается достаточно.

— Последний шанс, — произносит он негромко. — Исчезни.

Антон пятится еще на шаг, пытаясь напоследок сохранить лицо.

— Думаешь, я это так оставлю? — бросает он. — Засужу тебя. За причинение вреда здоровью. Будешь мне компенсацию платить до конца жизни.

Григорий Андреевич окидывает его уничижительным взглядом. Медленно. Унизительно спокойно.

— Сначала сходи к стоматологу, — говорит он. — Вставь зубы. А то вид у тебя, как у маргинала из подворотни. Потом уже пытайся кого-то засудить.

У одной из мам за спиной вырывается нервный смешок. Антон моментально багровеет.

— Да пошли вы все, — шипит он.

— Уже лучше, — невозмутимо кивает Григорий Андреевич. — Дверь вон там.

Антон еще секунду стоит, будто надеется, что кто-то его поддержит. Но на него смотрят с таким брезгливым молчанием, что он в конце концов разворачивается и быстрым шагом идет к выходу. Уже у двери оборачивается и бросает:

— Ты еще пожалеешь!

Григорий Андреевич даже не удостаивает его ответом.

Дверь захлопывается.

А я все это время почти не дышу.

— Мамочка, — тихо говорит Аришка мне в ухо. — Все хорошо?

Я закрываю глаза на секунду.