Книга Папа для Капризули, страница 37 – Рин Скай

Первым движением я тянусь к тональному крему. Открываю ящик, беру тюбик, несколько секунд держу его в руке. Потом медленно кладу обратно.

Нет.

Я не собираюсь замазывать побои, которые мне нанес Березин. Не собираюсь прятать следы его ярости, его силы, его уверенности в том, что ему все можно. Пусть в полиции видят. Пусть следователь посмотрит и поймет, что пострадал не только Березин, на которого вдруг ни с того ни с сего набросился Юсупов.

Я возвращаюсь в комнату, беру паспорт, телефон, проверяю, на месте ли скриншоты переписок с бывшим мужем, его угрозы, его оскорбления. Все, как просил подготовить Григорий Андреевич. От одной мысли о нем мне становится легче.

Он звонит, когда я уже стою у окна и вижу его машину во дворе.

— Доброе утро, Антонина Александровна, — звучит в трубке его спокойный голос. — Я подъехал. Вы готовы?

Я сама не замечаю, как улыбаюсь.

— Да, уже выхожу.

— Не спешите, — мягко говорит он. — Осторожно спускайтесь. Я жду.

Эти слова почему-то согревают меня сильнее весенней куртки, которую я надеваю, потому что на улице прохладно и накрапывает дождик.

Я тихо выхожу из квартиры, закрываю дверь, спускаюсь по ступенькам. Григорий Андреевич уже стоит у машины. Как только замечает меня, сразу идет навстречу. В его взгляде нет ни жалости, ни неловкости — только внимание и искренняя тревога.

— Здравствуйте, — говорит он тихо и, прежде чем открыть мне дверь, внимательно смотрит на синяк. Его лицо заметно темнеет.

Он не задает лишних вопросов, не ахает, не начинает суетиться. Просто очень бережно касается моей руки чуть выше локтя.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — автоматически отвечаю я и тут же усмехаюсь. — То есть… не очень. Но терпимо.

— Головокружение есть? Тошнота? Слабость?

— Нет. Все хорошо, едем.

Он кивает, открывает передо мной дверь машины.

— Садитесь. Если станет хуже, вы сразу скажете мне. Обещаете?

— Обещаю.

Он садится за руль, и первым делом интересуется:

— Вы завтракали?

Я киваю.

— Да. Яичница и кофе.

— Хорошо, — говорит он, но смотрит так, будто все равно не до конца мне верит. — Если почувствуете голод, сразу заедем куда-нибудь.

Сначала мы едем в больницу, ведь следствию нужно предоставить сведения о нанесенных мне побоях. По дороге Григорий Андреевич несколько раз спрашивает, не холодно ли мне, удобно ли сидеть, не нужно ли остановиться.

В больнице он не отходит от меня ни на шаг, но и не давит своим присутствием. Пока я получаю справки и копии заключений, он разговаривает с врачами, уточняет формулировки, проверяет, чтобы все повреждения были внесены в документы.

Потом мы едем к следователю. Адвокат уже ждет нас у входа. Он здоровается, быстро просматривает бумаги и сразу переходит к делу. Григорий Андреевич ведет меня в кабинет, отодвигает для меня стул.

— Садитесь здесь. Так будет удобнее.

Следователь внимательно смотрит на меня, на мои документы, на синяк.

— Вы готовы написать заявление? — спрашивает он.

Я делаю вдох.

— Да, готова.

Адвокат подсказывает мне, как правильно написать встречное заявление на бывшего мужа. Я вывожу строчки ровно, хотя ладонь вспотела, а ручка норовит выскользнуть из пальцев. Несколько раз запинаюсь, подбирая слова.

— Не торопитесь. Пишите так, как было. — советует мне Юсупов.

Его голос действует на меня успокаивающе.