Книга Папа для Капризули, страница 20 – Рин Скай

Я смотрю на нее и к несчастью понимаю, для этой семьи подобные разговоры не в новинку.

— Он и раньше так себя вел? — спрашиваю я. — Я имею в виду появлялся с угрозами и нападками?

Маруся коротко усмехается.

— И раньше? Да он этим живет. Измывается над ней, изверг чертов!

Она ставит передо мной кружку, хотя я не уверен, что смогу сделать хотя бы глоток.

— Сначала все было как в хорошей сказке, — говорит она, садясь напротив. — Антон был вежливый, обходительный, внимательный. Цветы, подарки, красивые слова. Тоня влюбилась, конечно. Она тогда еще людям верила легче, чем сейчас. А потом, когда родилась Аришка, ему будто крышу сорвало.

Я молча слушаю.

— Он начал повышать на Тоню голос, — продолжает Маруся. — Сначала именно кричал. За любую мелочь. Не так посмотрела, не так ответила, не вовремя взяла трубку, не успела приготовить, много потратила, мало улыбалась, слишком устала. Все у нее не так. Потом в ход пошли оскорбления, унижения. Деньги начал зажимать, даже на подгузники денег давать не хотел, хотя у самого семья обеспеченная, родители при деньгах. Но там вообще отдельная история.

— Родители были на его стороне? — спрашиваю я.

— Они Тоню сразу не приняли, — кивает Маруся. — Считают, что она им не ровня. Простая, без нужных связей, без подходящей семьи. Для них она чужая, которая посмела влезть в их круг. Так что помощи там никакой. Наоборот, одно давление.

Я сжимаю челюсть.

— Он бил ее?

Маруся не отводит глаз.

— Да.

Одного этого слова хватает, чтобы внутри меня снова поднялась тяжелая, холодная ярость.

— Один раз, — добавляет она. — Но Тоне хватило. Она собрала ребенка и ушла. Сняла эту квартиру, отдала Аришку в ясли, вышла из декрета, устроилась к вам на работу и тянет все сама. Она не из тех, кто будет годами ждать, что человек исправится.

— И он ее не отпускает, — тихо говорю я.

— Конечно, нет. Такие не отпускают. Ему Антонина не нужна по-настоящему. Ему нужно чувствовать власть над ней. Он давит через Аришку, пугает судами, опекой, постоянно угрожает, что отберет дочь. Может пропасть на время, а потом появиться снова и начать все сначала.

Она опускает взгляд в кружку.

— Тоня живет как на пороховой бочке. Просто не показывает этого.

Я вспоминаю Антонину в офисе — собранную, аккуратную, всегда спокойную, сдержанную. Ни одной жалобы. Ни одной лишней просьбы. Ни намека на то, что за пределами работы у нее такая жизнь.

— Почему она ничего не говорила? — спрашиваю я скорее самого себя.

Маруся чуть пожимает плечами.

— Потому что не привыкла ждать помощи. Потому что боится выглядеть слабой. Потому что, если начинаешь рассказывать такое вслух, многие не верят. Жалеют мужчину и винят женщину, мол сама во всем виновата, довела мужа, разрушила семью… Да и кому, по-вашему, женщины в таких ситуациях вообще обычно рассказывают? Особенно на работе?

Мне нечего на это ответить.

Я достаю из внутреннего кармана сложенный лист и протягиваю ей.

— Здесь назначения врача. Что принимать, когда и на что обращать внимание.

Маруся берет лист обеими руками и быстро пробегается по нему глазами.

— Спасибо.

— И еще.

Я достаю из бумажника визитку, секунду медлю и протягиваю ей.

— Здесь мой личный номер. Не офисный. Если что-то понадобится — звоните сразу мне. В любое время.