Книга Святоша, страница 25 – Юлия Резник

— Ладно, – выдохнула я. – Если ты не шутишь, давай попробуем. Но не здесь.

— Годится, – кивнул он.

Я прикусила губу, листая в телефоне расписание студии на ближайшие дни.

— Вот, в два часа есть окошко... Тебе, наверное, неудобно?

— Нормально. Я как раз догуливаю отпуск. Тогда до пятницы?

— До пятницы, – согласилась я, чувствуя, как щеки снова предательски теплеют. Павел кашлянул в кулак, как если бы тоже пытался скрыть одолевающую его неловкость. Какого черта между нами происходило?!

— Ну, тогда я пойду, – сказал он, наконец. Прошёл в коридор, натянул куртку, обулся. Дверь мягко щёлкнула, оставив меня в звенящей пустоте. Я коснулась все еще горящей щеки. И это было ужасное чувство… Как я могла после всего пережитого сегодня испытать пусть даже крохотную искру влечения? И как теперь отделаться от чувства вины, как заставить себя поверить, что это не измена покойному мужу, а просто… жизнь, которая, несмотря ни на что, идет? Меня передёрнуло. Я уткнулась лицом в ладони и задышала часто-часто.

Нет, конечно, я понимала, что не умерла вместе с мужем... И что однажды я встречу мужчину, который не заменит его – тут я не питала иллюзий, но займет какое-то свое отдельное место в моем сердце. Но я совершенно не была готова к тому, что это случится так скоро. Ведь прошел всего год… Аж целый год, господи. Насыщенный и такой сложный год.

Тяжело вздохнув, я подошла к окну, отдёрнула штору. На улице снежило. Огни фонарей пульсировали в вихрях метели, и казалось, весь мир растворялся в этой белой ледяной пелене.

Какой же бесконечный день…

Зазвонил телефон.

«Твою машину пригнали. Она в порядке. Просто засорился фильтр, его поменяли».

Руки взмыли к щекам. Мамочки! А ведь я напрочь забыла о брошенной черт его знает где тачке! А он помнил.

Как можно быть такой невнимательной, Корсакова? А впрочем… Витай в облаках и дальше, я никому не позволю подрезать твои красивые крылышки…

Так, кажется, написал Илья? И обманул… Так жестоко меня обманул.

Мои крылышки не то что подрезали… Их вырвали вместе с суставами. А я как была рассеянной, так и осталась. Даже интересно, когда бы я опомнилась, если бы не Павел?

«Наверное, залили какую-то бодягу вместо бензина. Спасибо, что выручил».

«Не за что. Лучше заправляться в проверенных местах».

«Я так обычно и делаю. Вчера только черт попутал».

«Ясно. Ну, спокойной ночи, Ида».

Черт… Я что, показалась ему навязчивой?

«Ага. Пока».

Павел

Отец выглядел отлично. Особенно с учётом того, что еще неделю назад врачи наперебой говорили о «пожилом возрасте» и «сопутствующих рисках», будто заранее готовя нас к худшему.

— Ну что, пап? Готов ехать домой?

— Готов, Павлуша. Как бы не были хороши здешние медсестрички, домой хочется все равно.

— О, ну если ты уже на медсестричек засматриваешься, значит, и правда поправился, – усмехнулся я, подхватывая пакет, куда заранее сложил отцовские вещи.

— А ты бы не засматривался? Они же тут все как на подбор – глаза светятся, руки нежные, слова ласковые. Может, познакомился бы с кем-то?

— Я? – изумился.

— Ну, а что ты все один, да один. Я-то, конечно, помирать не собираюсь, но, сам понимаешь, этого исключать нельзя. Ты же, сынок, без женщины. А без женщины – что за жизнь? Все равно, что чай без заварки. Вроде горячо, а вкуса нет.