Книга Святоша, страница 23 – Юлия Резник

— Ну, все… Все. Давай поплачь…

Я засмеялась. Его слова противоречили друг другу. Невозможно было и поплакать, и успокоиться одновременно. Он же, сбитый с толку развернувшейся драмой, именно это и предлагал. Тем самым умудрившись сделать то, что не смогли сделать ни советы друзей, ни лекарства, ни разговоры с психологом – высвободить, наконец, мои эмоции. Они потоком слез устремились наружу. Меня трясло. Я хрипела, выдыхая раскаленный воздух короткими рваными толчками, хватала ртом пустоту. Позволяя себе быть слабой и уязвимой. А Павел молча гладил меня по сведенным судорогой плечам. Иногда, когда я начинала дрожать, надавливая чуть сильнее, иногда, напротив, касаясь меня легко, словно перышком. Его дыхание было ровным, как метроном, и постепенно совершенно невольно я подхватила этот успокаивающий ритм. Мои рыдания сменились судорожными всхлипываниями, а потом и вовсе стихли, оставив после себя дичайшее опустошение и усталость.

Я выпрямилась, аккуратно сложила письмо все еще немного подрагивающими руками и вернула его в коробку. От мысли, что я могла не найти это послание, бросало в холодный пот. Для меня записка от покойного мужа стала гораздо ценнее подарка, который сподвиг ее написать.

Справившись с эмоциями, первым делом отстранилась от Павла подальше.

— Что тебя так расстроило? – спросил он.

— Ничего… Это слезы радости.

— Как-то не похоже, – нахмурился Павел.

— Этот листок – потерянная записка от мужа. Понимаешь… Он словно заговорил со мной, когда я уже смирилась, что никогда его не услышу. Впрочем, неважно. Наверное, я опять должна извиниться… За свою истерику.

— Ничего ты мне не должна! – буркнул Павел.

— Ты мне тоже, – подхватила я, вскинув на него взгляд. – Поэтому убери это… – кивнула на валяющийся на полу кошелек.

— Сказал же, потом отдашь! Когда на ноги встанешь.

— Нет.

— Ты что, козерог?

Я даже замерла, обалдев от такой смены темы. Оторвала бумажное полотенце, вытерла нос. Игнорируя правила приличий, громко высморкалась.

— А ты что, веришь в гороскопы?

— Я верю своему опыту, который показывает, что с козерогами сложно вести дела.

— Я – телец.

— Все понятно. Тоже баран.

Хмыкнула. Почему-то было совсем не обидно. Может, на обиду просто не осталось сил. Их вообще ни на что не осталось…

— А ты, дай угадаю, лев?

— Что, так заметно?

— Львы всегда считают себя лучше других.

— Даже не буду спрашивать, с чего вдруг такие выводы.

— С твоего презрительного «Ты что, козерог»?

Павел хмыкнул. Глянул на меня как-то странно.

— Все с тобой понятно. Значит, в долг не возьмешь?

— Нет, – вздохнула. – Может, у кого-то другого, но не у тебя.

— Но хоть колье продавать этой… передумала?

— Считаешь нормальным называть «этой» свою женщину?

— С чего вдруг она моя? – немного резко уточнил Павел.

— Нет? А чья?

— Даже не знаю, как сказать, чтобы никого не обидеть. Ты не догадываешься?

Я-то да.

— Главное, чтобы Света все поняла правильно.

— Далась она тебе!

— Она моя подруга.

— Подруга, которая в настолько сложное для тебя время думает лишь о том, как побольше на этом нагреться?

— Знаешь, я могу спросить у тебя то же самое!

— У меня?

— Ну, да. Зачем спать с женщиной, о которой ты настолько невысокого мнения?

— Я же не зову ее замуж. А спать… У меня был тяжелый день, она подвернулась под руку. Это проблема?