Книга Сильная и независимая, страница 58 – Юлия Резник

Вздохнув, встаю. Делаю шаг к двери и замечаю маячащего в проходе Даню. А я думала, он ушел. Молча выхожу из детской, прикрываю дверь и, прислонившись спиной к стене, приподнимаю брови.

— Можно я сегодня останусь?

В Данькином вопросе мне слышится некоторый надрыв. Нерешительно кошусь за спину. Мне бы не хотелось, чтобы дети поняли, что он у меня ночует, но Даня не так часто меня о чем-то просит, и отказывать ему тоже как-то неправильно.

— Я пораньше встану и уйду.

— Ну… Ладно, — сдаюсь. — У тебя что-то случилось?

— Когда? — хмыкает Данил.

— Не знаю. Но если я могу помочь…

— Ты помогаешь. Этого достаточно. Пойдем спать?

— Иди. Я сначала в душ.

— Давай вместе.

Пожимаю плечами и сворачиваю к ванной. Пока я смываю плотный макияж гидрофильным маслом, Данька внимательно за мной наблюдает, сидя в одних трусах на корзине для грязного белья. Решаю ему подыграть — провокационно медленно стаскиваю с себя платье. Лифчика на мне нет. А трусики — одно название. Да, я на двенадцать лет старше. Но мне не стыдно за то, как я выгляжу. Я вложила в свою внешность много труда. Это в двадцать красота — данность. В тридцать пять — серьезный повод собой гордиться.

Данька подходит. Рывком приподнимает меня и насаживает на себя.

— Резинку забыл…

— Ты на таблетках, — рычит он, не сбавляя скорости.

— Это неважно.

— Не доверяешь? — замедляется, упираясь мокрым от испарины лбом в мой.

— Даня… — мягко усмехаюсь.

— Не доверяешь, — констатирует зло. — А я, между прочим, ни с кем кроме тебя не трахаюсь.

В горле пересыхает. Я… как будто бы даже польщена. В конце концов, это у меня из-за семейных проблем и занятости нет сил на полноценную сексуальную жизнь, а он здоровый молодой парень с потребностями выше среднего.

Нащупываю ящик за спиной, открываю коробку с резинками. Свободной рукой уверенно ласкаю его член, чтобы тот не упал, пока я вожусь с защитой. Раскатываю по стволу, одновременно с тем вовлекая парня в горячий влажный поцелуй.

— Ну что, плохо тебе? — с придыханием насаживаюсь на упакованную в латекс плоть.

— Хорошо, Юль. Вот бы ты еще мне как-нибудь отсосала…

— Будь хорошим мальчиком… И… Возможно… Когда-нибудь… Я осуществлю… твои… мечты.

— Нет! Я ни за что в жизни не поплыву на этой древней посудине.

— Ну, мам…

— Ни. За. Что. Давайте вернемся в отель, я свяжусь с представителем туроператора, и мы зафрахтуем нормальную яхту.

— Это же Черная жемчужина Джека Воробья!

Оборачиваюсь к Сереге. И этот парень на мой вопрос о том, как ему понравилась Бурдж-Халифа, ответил — дом как дом, что я — башен не видел? Поистине я никогда не пойму, чем можно впечатлить этого ребенка. Корабль Джека Воробья с кучей галдящих туристов, цистерной разбавленного пива и дерьмовым обедом, включенным в билет?! Вот правда?

— Нет, Сереж. Пощади меня.

Отвожу взгляд от умоляюще взирающих на меня детей. Не могу я. Даже, блин, ради них. Это в двадцать я готова была вписаться в любую авантюру. После тридцати на первый план вышли личный комфорт и соображения безопасности. Не хочу я тереться рядом с потными телами ушедших в отрыв отдыхающих на сомнительного вида посудине. Мне подавайте шезлонг, прохладное шампанское и максимальное уединение. Я вообще не понимаю, как этой парочке удалось затащить меня на причал!