Книга Сильная и независимая, страница 42 – Юлия Резник

— Опять? — сглатываю, чувствуя, как голос слегка дрожит.

— Стася не рассказывала, как умерла ее мать?

— Нет.

— Во время ограбления. Какое-то, блядь, дежавю.

Охренеть! Мне даже представить сложно, что он сейчас чувствует. И дело вовсе не в том, что это была я… С таким же успехом на моем месте мог оказаться кто угодно. Его бы, один черт, триггернуло.

— Господи! Извините, — шепчу я и, придерживая ноющий бок, с трудом сползаю с кровати. Адреналин, который раньше глушил боль, схлынул, и теперь каждое движение — мука. Подхожу к Наумову, едва переставляя ноги, скрюченная, как старуха.

— Да что ты все извиняешься? — резко оборачивается тот и вдруг, качнувшись, хватается за стену. Хорошо, успеваю его придержать, удачно нырнув под руку.

— Вам плохо? Сердце, да? Давайте сюда…

Каким-то чудом оттаскиваю Наумова к кровати. Помогаю ему прилечь, хотя этот придурок пытается от меня отмахнуться и что-то бормочет про мой пострадавший бок.

— Быстро лег! — мой голос звучит неожиданно властно. А что? Я ему не эскортница. Я, прежде всего, мать, и уж что-что, а обращаться с капризными мальчиками я умею.

Наумов удивленно моргает. И, кажется, больше от этого удивления, чем от угрозы в моем голосе, послушно укладывается на лопатки.

— Где твой телефон?

— На кой он тебе?

— Позвоню твоему другу-доктору.

— Он хирург.

— Ну, поди, разберется, что делать. Так где?

— Мне уже лучше, — морщится, растирая пятерней грудь. Пальцы у него крупные. Длинные и сильные, с ногтевой пластиной красивой формы.

— Вот упрямый баран! А если у тебя инфаркт, м-м-м?

— Стася останется богатой наследницей, — иронизирует Наум.

— Ты сейчас шутишь?

— О том, что я богат?

— О том, что тебе плевать на свою жизнь!

— Нет, почему же? Она меня вполне устраивает.

— Тогда тем более! — рявкаю. — Давай вызовем врача.

— Я здоров как бык.

— Ага. Я вижу. Ты вообще в курсе, что инфаркт в последние годы сильно помолодел?! Непонятно, как я сама с ним не свалилась, когда Сёма… — замолкаю, содрогнувшись от накативших совершенно некстати воспоминаний.

— Да уж… Денек сегодня… Марс в Козероге, что ли?

— Если интересно — могу спросить.

— А? — Наумов смотрит на меня так, будто прослушал часть разговора.

— Про Марс в Козероге. У меня подруга спец в таких делах. И на картах раскинуть может.

— Что же твоя ясновидящая подруга не предупредила тебя о рисках?

— Ну… Это же в том числе искусство трактовки.

— Только не говори, что всерьез веришь в эти бредни.

— Эй! — притворно-обиженно возмущаюсь я. — А кто первым вспомнил о козерогах?

— Да это я так. Пришлось к слову.

— А я уж думала, ты и правда из тех сильных мира сего, кто без экстрасенса и шага не ступит.

— Я — технарь. А значит, материалист до мозга костей.

— А я… — вздыхаю, устраиваясь поудобнее. — Да честно говоря, тоже в Леркины предсказания не особо верю. Но знаешь, иногда они приходятся очень кстати.

— Например?

— Ну, это как волшебный пендель в момент сомнений. Плохое — игнорируешь, а хорошее берешь на вооружение, подсознательно программируя себя на успех. В этом плюсы магического мышления, — пафосно заканчиваю я.

— Прямо так и программируешь? — улыбается Наумов. Подвисаю, вдруг осознав, что в какой-то момент этого странного разговора мы улеглись на противоположных концах кровати и вот так, будто это нормально, его продолжили…