Книга Странник... мой?, страница 90 – Юлия Резник

Зря я думала, что наши отношения сделают его более коммуникабельным. Вышло ровно наоборот. Найдя в моем лице все то, чего ему не хватало, он целиком на мне и замкнулся. Да, были, конечно, еще и Зойка, и Ари, и вот, наш сладкий сынок Иван, но… Наше личное всегда было важнее. Я это чувствовала каждой клеткой своей души. И если говорить совсем уж начистоту, меня это более чем устраивало.

— Это одно и то же. Ты же знаешь, – вздохнула я, возвращаясь взглядом к окну.

— Ты совсем в нем растворилась.

— Да, – не стала отрицать очевидного. В конце концов, у меня реально не осталось какой-то своей отдельной жизни. Был Архип, были его дела, администрирование которых он со временем передал нам с Ириной. Был наш дом, в котором я обожала наводить уют. Была подросшая Зойка с ее юношескими заскоками. И наш практически идеальный сынок… Еще были мои кулинарные эксперименты, пешие походы и, конечно, рисование. Так, ничего особенного. Или ценного. То ли дело работы Архипа… Но мне нравилось рисовать, а для признания меня как автора было достаточно того, что мои пейзажи покупались туристами. Ну и редкой похвалы от мужа:

— Хорошо, Даш…

Ну, где же он?! Его самолет сел почти пять часов назад. До нашего медвежьего угла, конечно, неблизко, но за это время Архип должен был добраться. И лучше бы ему поспешить, потому что власти предупредили о надвигающейся снежной буре. Еще не хватало, чтобы он где-нибудь застрял!

— Тебя не смущает то, что ты для него будешь всегда на вторых ролях?

Увязнув в своих переживаниях, я не сразу вникла в смысл сказанного.

— Почему на вторых? – свела брови.

— Ну… Его главная страсть – это все же искусство.

Я пожала плечами:

— Ты, наверное, права. С другой стороны – много ли ты знаешь мужчин, у которых на первом месте находится его женщина? Обычно же как? Сначала он сам, потом друзья, машина…

— Точно, – рассмеялась Ирина. – Или, прости господи, насвай, как у отца Сани.

— Вот-вот. Если бы я была второй, после насвая или пивка под рыбку, я бы задумалась, а так… Меня все более чем устраивает.

— А знаешь, я и не сомневаюсь. Ты вся аж светишься!

— Ну, да…

— Вот тебе крест! Я же тебя давно знаю, Дашка. Ты раньше такая… как бы это сказать? Дерганая была. А сейчас успокоилась, расцвела… Ну, что ты все в окно глядишь? Не проедет мимо твой милый!

— Да пора бы уже вернуться. Вон, уже снег срывается. Обещали Армагеддон.

— Серьезно? Я, наверное, упустила эсэмэску. Тогда мы, наверное, пойдем. Саня! Зой… Давайте, прощайтесь.

В гостиную заглянул вытянувшийся за последний год как каланча Ирин сын. Вот не зря она переехала. За три года здесь мальчишка полностью оклемался и так окреп, что в нем невозможно было узнать того болезненного доходягу, каким он в этих краях появился.

— Теть Ир, а можно Саша останется? Я потом его провожу.

— Нет, Зой. Там метель страшную обещают. Тут хоть бы вообще успеть добраться без приключений до дома. В другой раз… хм… поиграете.

Дети переглянулись и синхронно закатили глаза. Ну, да… К четырнадцатилетним подросткам слово «поиграете», наверное, уже неприменимо. Особенно когда они так явно влюблены.

— Я звякну, – криво улыбнулся Саня, неловко обняв Зойку на прощание.

— Ага, – зарделась та.

— Что ага? – буркнул. – Звук включи. А то к тебе фиг дозвонишься.