Книга Титановый король, страница 41 – Юлия Резник

— Наверное. Спасибо, что помогла.

— С чем?

— Ты издеваешься? – Фед сощуривается. Ему, видно, и впрямь в моих бесконечных уточнениях видится какая-то издевка. Поэтому я спешу объяснить:

— Я не знаю, с чем тебе помогла. Вот и интересуюсь…

— Не уверен, что хочу об этом говорить.

Его право, конечно. Хотя, если чуточку надавить на такое понятие, как совесть… Нет. Не хочу. С него и так на сегодня хватит.

— Тогда я могу лишь надеяться, что ты никого не убил. Не хотелось бы мне стать соучастницей, – свожу наш разговор к идиотской затертой до дыр шутке. Фед безрадостно хмыкает. Звук его короткого смешка оседает у меня внутри незнакомой полынной горечью.

— Разве ты не смогла бы отмазаться от обвинений?

— Да без проблем. Но зачем мне лишние хлопоты? Кстати, куда тебя отвезти?

Фед вздрагивает, будто очнувшись. И извергает из себя такую порцию отборного мата, что даже я, чье детство прошло среди не гнушающихся крепким словцом заводских работяг, впечатлившись, присвистываю.

— Твою мать. Извини. Я просто… – Фед зарывается изумительно красивыми пальцами в густые волосы на макушке. Точнее, он мог бы зарыться, если бы позволил тем отрасти, а так… Он безжалостно их состригает. Очевидно, сам, используя машинку. – Из-за всего этого дерьма забыл о детях. Ты не могла бы закинуть меня на Космонавтов, десять? Если тебя не затруднит. Это возле старого кинотеатра.

— Ага. Я знаю это место. – Перестраиваюсь в нужный ряд, разворачиваюсь и ныряю в проезд через дворы, пока Фед достает телефон и кому-то звонит.

— Черт… Саня, да возьми же ты гребаную трубку!

— Проблемы?

— Ерунда. Друг не отвечает. Я хотел напроситься к нему на ночевку… Вот гадство! Что же делать?

— Позвонить еще одному другу? – предлагаю я для галочки. Чтобы никто меня потом не упрекнул в том, что я воспользовалась ситуацией. – У тебя же еще есть друзья? – добавляю, смочив пересохшие в один момент губы.

— Да, но они в основном еще живут с родителями и… – Фед снова пробегает музыкальными пальцами по волосам и в отчаянии легонько ударяется головой о стойку.

— Прекрати. Это делу не поможет.

— Иногда мне кажется, что ему уже вообще ничего не поможет, – шелестит он, пряча лицо в ладонях. Фед говорит так тихо, что я не берусь утверждать, что мне это не послышалось. Его отчаяние заполняет собой весь салон и сворачивается у меня на плечах ощутимой тяжестью… Что же у него случилось? Жена умерла – понятно, горе. Но теперь-то тоже все не слава богу.

Думай, Дина.

— Я правильно понимаю, что ты по какой-то причине хочешь сорвать детей из дома посреди ночи?

— Звучит не очень. – косится он на меня. – Но у меня нет другого выхода.

— Ты что, должен кому-то денег?

Фед отводит от лица руки, ровно так, чтобы открыть глаза, и ловит мой взгляд:

— Нет. Все гораздо проще. Я бегаю от военкома.

Это до того неожиданное признание, что я изумленно моргаю. А дальше, не в силах ничего с собой поделать, откидываю голову и смеюсь. Господи, какая ерунда, оказывается, а я, дура, уже каких только сценариев не придумала.

Бегает от военкома… Надо же!

— Очень рад, что тебя повеселил. – Голос Федора сочится ядом. – Спасибо, что подвезла.

Мы приехали. Он кладет руку на дверную ручку, желая поскорей избавиться от моего общества. Я же, чтобы этого не допустить, всем телом подаюсь вперед и накрываю его ладонь своей дрожащей.