Книга Моя по умолчанию, страница 56 – Юлия Резник

— Да, и в семье, как мне кажется, такие вопросы решаются вместе. Я не планировала менять фамилию. Ты хотя бы представляешь, какой это геморрой? У меня подписана целая куча контрактов на будущее. Мое имя указывается в титрах уже отснятых картин…

По мере того, как я говорю, Астахов мрачнеет.

— Ну, сделанного не воротишь, так?

— Я не знаю! Мне бы вообще-то очень того хотелось.

— Сожалею, – он залпом допивает прекрасное вино, будто это паршивая самогонка. – Но ты Астахова. И точка. Моя жена будет носить мою фамилию.

— А что еще будет делать твоя жена? Может, сразу выкатишь мне весь список? А то ведь, как оказалось, я многого не знала, соглашаясь на брак! – я вскакиваю, раздосадованная просто до невозможности. Оглядываюсь в поисках халата, который потеряла… а бог его знает, где? Меня немного потряхивает. И на глазах, вот это вообще – сюрприз, выступают слезы. Мне до ужаса обидно, что один из самых счастливых дней моей жизни закончился так.

— Стой. Ну, ты что? Куда ты? – Астахов ловит меня за руку на выходе из гостиной. Привлекает к себе. Волосы на его груди царапают спину. А ведь мои нервы сейчас до такой степени оголены, что это физически больно.

— Ты не имел права так поступать! Решать за меня… Не имел права.

— Я и подумать не мог, что у нас по этому поводу могут возникнуть разногласия.

Мог! В том-то и дело, что мог. Он – бизнесмен. И прекрасно понимает, что смена фамилии – юридически значимое действие. А значит, что? Значит, он просто отмахнулся от этого. Вот и все.

— Ты должен был.

— Ладно. Ладно. Твоя правда. Прости. – Он трется носом о выпирающий позвонок на моей шее, прикусывает, решив свернуть скандал известным способом. – Я рядом с тобой и правда плохо соображаю. Знала бы, что со мной делаешь…

Мед… Сущий мед. Да только скольким людям противопоказан сахар?

Идиотская ситуация. Злиться дальше – значит испортить все окончательно. Сдаться на его волю – значит спустить ему с рук то, что спускать не следует.

— Ой, там, кажется, начинается кино!

— Кино?

— Ну, да. Мы же хотели посмотреть.

Прямо сейчас Астахов явно жаждет другого, но осознав, что совместный просмотр кино – это все ж неплохое завершение нашего спора, соглашается и на фильм. Мы устраиваемся в подушках на полу и старательно делаем вид, что нас крайне увлек сюжет. Хотя я вообще вряд ли бы вспомнила, о чем была эта лента, если бы после кто-то меня спросил.

— Как думаешь, что она сейчас чувствует? – выдергивает меня из невеселых мыслей Георгий. Ко мне возвращается слух – слышу стоны и охи, зрение – на экране разворачивается горячая сцена, чувства – стекающий вниз по позвоночнику озноб.

— Она? Не знаю. Может быть, ей жутко холодно. Или, напротив, жарко. Или противно. Или у нее под гримом что-то ужасно свербит…

— Значит, никакого удовольствия?

— Астахов, ты получаешь удовольствие, когда платишь налоги?

Что ж, по крайней мере, мне удается поставить его в тупик.

— Это вряд ли.

— Вот и актерам не слишком-то по душе некоторые аспекты их работы. Думаешь, это такое счастье – имитировать страсть к человеку, которого ты в лучшем случае не знаешь, а в худшем – и знать никогда не хотел?

Георгию хватает совести смутиться. А у меня как-то совсем… вот совсем заканчиваются силы.

— Ты как хочешь, а я иду спать.