Онлайн книга «Моя по умолчанию»
|
— Я знал… – шепчу, бесцеремонно перехватывая инициативу. — Ч-что? — Что это будет идеально. Ты моя… Для меня. Вот так, да? – с силой подаюсь и отступаю. Даная молчит, сконцентрировавшись на достижении удовольствия, тогда как мне жизненно важно, чтобы она сказала… сказала. — Ты моя… — Да! — Ты моя… — Да-да-да… – ритм становится по-настоящему бешеным. Не в силах устоять на ногах, она ложится грудью на столик, и когда мне кажется, что я не выдержу и сорвусь, отлетает, сжимая меня, как в тисках. Глава 16 Даная — Для женщины, которая еще недавно меня стеснялась, ты удивительно раскованна. Выключаю микроволновку и оборачиваюсь к развалившемуся под елкой Астахову. Тот лежит, подперев рукой щеку, а свободной – щиплет виноград, красиво разложенный на тарелке из антикварного сервиза. И так хорошо при этом выглядит, что хоть картину с него пиши. Или ваяй скульптуру. Хотя справедливости ради стоит отметить, что все же он не идеален в плане пропорций. Особенно в том месте, что принято стыдливо прикрывать фиговым листком. — Ты жалуешься, я не пойму? — Ни в коем случае! — Тогда что тебя смущает? — То, что я сотрусь, если еще хоть раз на тебя залезу, – смеется, откинув голову. — Ты, как всегда, романтичен, – фыркаю я. И уже в который раз ловлю себя на мысли, что рядом с ним, таким неромантичным, мне удивительно хорошо. Все же я формировалась в определенной среде. Среде, насквозь пропитанной фальшью, неискренностью и душной завистью. Среде, в которой у каждого поступка – двойное дно. А у каждого человека – свои мотивы. И, наверное, меня трогает как раз то, что он не играет, не пытается выглядеть лучше, чем есть, чтобы произвести впечатление. На меня. Да и вообще на кого-либо. — Эй! Попрошу! Между прочим, это я придумал этот пикник! Астахов обводит рукой плед, на котором он возлежит, и разложенные вокруг закуски. Осторожно, придерживая тарелку с теплым пирогом, усаживаюсь рядом. Может, мне и впрямь стоило одеться – плед шерстяной, я тут же начинаю чесаться, как в детстве, когда мама заставляла надеть ненавистный колючий свитер. Впрочем, одевшись и раздевшись несколько раз за последние два часа, я решила, что это – мартышкин труд. Потому, собственно, я и голая. И по этой же причине – голодная. Угрозы моего муженька не были пустыми. Он действительно выжал из меня все соки. Тянусь к исходящему паром пирогу с судаком. Тесто воздушное даже на вид, пропитанное маслом и травами. От аромата текут слюнки. Я открываю рот, но попробовать пирог не успеваю, потому как Астахов сметает его в одну секунду прямо из моих рук. — Грабеж! – возмущаюсь я, беру второй кусочек и для надежности отползаю от Георгия подальше. Он жует, активно работая челюстями, и, ни капельки не раскаиваясь, улыбается. На дворе третий час ночи. К чести Астахова стоит отметить, что он дал мне поспать. Пару часов, но все же. Я оценила, что он не стал меня будить, когда меня срубило мгновенно, после первого раза. Кажется, Георгий даже помог мне добраться до кровати. По крайней мере, проснулась я именно в ней. А отрубилась прямо на трюмо – волнения этого сумасшедшего дня не прошли даром. Астахов смещается. Я отдергиваю руку с зажатым куском пирога, думая, что он опять провернет трюк с попыткой его отъема. Да только в этот раз у него совсем другие планы: |